Рыжая помеха
Шрифт:
Короче говоря, слушал я их и удивлялся, каким образом эти трое дегенератов умудрялись до сих пор выйти сухими из воды. Не иначе, и в самом деле, дуракам и больным везет.
Вот и им свозило больше месяца.
На их счету было уже около десятка ограблений, все без жертв, хотя с побоями.
И найти их никак не могли.
Я так подозревал, что именно из-за них отец моего племянника пропадал на работе и не занимался воспитанием ребенка, скинув это дело на хрупкие плечи Люськи.
Ну, а потом уже и не подозревал, когда с Гором пересекся после возвращения с пристрелки.
И вот что хочу сказать, работать с ним оказалось не в пример приятнее, чем с Васильичем. По крайней мере, никто меня щенком не называл. Хотя и там, и там унижение…
В итоге, Васильич с Гором потолковали, и меня тупо передали на время выполнения задания Гору.
После этого стало понятно, что разговор со Светочкой откладывается на неопределённое время, а уж про секс я вообще молчу. Печально, да.
Хотя, то, что Краса взяли, папашу его взяли, а я пропал с радаров… Бля, для ее рыжей головы точно — перегрев. Теперь, когда появлюсь, лишний раз доказывай, что не дебил.
Но греет одно, после этого задания Васильич точно пообещал, что переведет на другой участок работы. Полностью гласный.
И погоны мне обещал! Не просто младшего, а старшего лейтенанта! Расту по служебной лестнице — куда там всяким каменным полканам!
Посмотрим лет через пять, у кого звезды на погонах толще будут!
В целом, я воодушевился, Светику не писал, потому что смысла не было. Пояснить ничего не смогу, а просто «Я люблю тебя» будет издевательством… Она тоже молчала. Меня это жуть как напрягало, но особо времени на напряг не было, потому что работа проклятая…
И вот надо же такому случиться, чтоб все гребанные звезды сошлись в одном месте!
Светик ты мой, семисветик, какого хера? Ну вот какого хера ты поперлась сюда???
Что мне делать теперь с этим всем?
На улице нас ожидаемо встречают стволы. Машинально прижимаю Светика к себе еще плотней, перебарывая инстинкт засунуть ее за спину. Нельзя, пристрелят сразу.
Сзади что-то орет Сеня, какую-то хрень про заложницу, машину и вертолет…
Сука, насмотрелся фильмов! Вертолет ему, придурку!
— Не могу… — неожиданно стонет Светик, — я не могу больше…
Я смотрю на ее пальчики тонкие, на то, как рпгшка трясется в них, и, пользуясь тем, что Сеня сзади и не видит, накрываю ее руку своей.
— Дай мне, рыжуль… Дай.
Дальше все происходит очень быстро.
Мы в тамбуре, между двумя дверями ювелирки.
Сеня с Шепелявым уже вышли из внутренних дверей и прячутся за нашими спинами. А я со Светиком — под прицелами.
Граната из ее ладони падает в мою, я тут же неуловимо подаю руку назад и швыряю ее под ноги подельникам.
Одновременно толкаю Светика вперед и чуть вбок, к растущим там густым кустам.
Сам валюсь следом, успев прикрыть внешнюю дверь.
Грохот раздается такой силы, что я глохну. И теряю ориентацию в пространстве.
Мысль только одна: «Свету не задело? Не задело?».
Лежу на ней, торопливо ощупываю, понимаю, что, похоже, контужена взрывом, как и я, но цела. Максимум, перепонки лопнули.
Вокруг нас вакханалия. Выстрелы… Или нет? Наверно, кричат, наверно, там есть еще жертвы… Но я не хотел, правда. Выхода не было другого!
Надеюсь, продавцы успели спрятаться за прилавками. Надеюсь, деда-охранника не посекло осколками.
Надеюсь, Светик сейчас придет в себя…
Светик приходит в себя как раз, когда мне заламывают руки.
Она становится на колени, смотрит, как меня вяжут, что-то кричит…
Я не слышу, в голове однообразный гул.
Ребята из ОМОНа работают привычно грубо. Руки выворачивают так, что простреливает до макушки болью.
Но я нахожу возможность встретиться глазами со Светочкой, которая рвется ко мне, а ее не пускают.
Ловлю ее взгляд… И подмигиваю.
Ничего, рыжая моя помеха. Все будет хорошо. Обязательно.
Эпилог
1.
— Макс в больнице, здесь? — я смотрю в глаза брата, упрямо, не отрываясь.
Да, Витька, я тоже так умею, прикинь?
А еще у меня память хорошая.
— Нет, — наконец отвечает брат, вздыхает, косится на дверь, — сейчас мама и папа…
— Не надо мне маму и папу. Макс где?
— Макс… В другой больнице.
— Витя… Я же узнаю. А еще я папе про тебя все расскажу.
— Что именно? — нехорошо щурится он. Витька терпеть не может манипуляции, ненавидит их. И, наверно, считает, что мне реально нечего ему противопоставить.
Но мне есть что.
— Что ты меня покрывал. Зимой, когда я таблеток наелась и устроила… Все это. И потом тоже.
— Света… У тебя с головой как? Сильно ударилась? Говорят, повреждение барабанных…
— Нормально у меня все с головой! — рявкаю я и морщусь от прострелившей уши боли.
— Тогда… Ты же понимаешь, что в первую очередь это на тебе отразится?
— Не больше, чем на тебе. Представляешь, в какой ярости будет папа…
— Да он тебя дома запрет, дура! — рявкает Витька, не выдерживая больше, — и не выпустит из дома, пока тебе пятьдесят не исполнится!
— Выпустит! Рожать в роддоме буду!
И вот в этот момент я впервые увидела, как мой несгибаемый брат сереет. Сашка, правда, говорила, что он на ее родах серый был, но я же не присутствовала…
А тут прям наглядное пособие…