Чтение онлайн

Ну что, рыжуля, скажи, что тебе не понравилось! Попробуй только скажи!

Конечно, она вполне способна скривить козью мордашку и заявить, что ничего особенного, но вокруг-то не дураки. И поддержка будет на моей стороне.

К тому же…

Если она откажется, то тут же найдутся те, кто сделает это за нее.

Посмотришь на такое шоу, Светик ты мой, семицветик? Исполнительница желаний моих?

Посмотришь?

Спокойно посмотришь?

Что-то, глядя на тебя, я так не думаю. Ой, не думаю…

Пока жонглирую бутылками и стаканами, понимаю, что, желая опозорить, Света мне, наоборот, удружила. Теперь я не просто смурной брутальный парень. Нет, теперь я свой в рубаху смурной распиздяй, с шикарной улыбкой не для всех.

Это должно торкнуть. Меня после этого точно должны заметить те, кто мне нужен.

Я завершаю шоу, подаю Светику высокий бокал с сине-бирюзовой жидкостью, переливающейся серебром. Красиво.

— Ну что, рыжуля, как тебе шоу?

Она молчит.

Хмурит бровки. И вот реально ведь могла бы сказать, что не поперло, но вокруг не дураки. И видят, что поперло. Сдаст назад, будут ее считать трусихой.

А она этого не может позволить.

И потому Светик отпивает коктейль, вкусно складывая губки в трубочку. Отставляет его в сторону и шагает ко мне.

Я — ни пол движения к ней! Сама давай, рыжая, сама.

Становится рядом, поднимает подбородок и обхватывает мое лицо ладошками.

Они у нее прохладные, а меня огнем палит! Горячо!

И взгляд у нее горячий! Жжет!

— Давай, Светка, — пищит девчонка в толпе, не выдержав напряга, но ее тут же затыкают. Все стоят и смотрят, как рыжая Света целует меня. Сама.

Света приподнимается на носочки, выдыхает и мягко касается моих губ. Тут же хочет отпрянуть, видно, на это был расчет, но я же не совсем дурак!

Одну ладонь — ей на талию, прижать, рывком! Чтоб пискнула от неожиданности.

Вторую — на затылок.

И губами — в губы!

С напором, силой, порабощая, чтоб никто и не понял, что я тут силу применяю.

Она сжимает пальцы на моей футболке, но не отталкивает, просто в горсти собирает, и слабо стонет в губы. Тихо-тихо, никто не слышит.

Только я.

И этот ее стон мне крышу сносит. Причем, похлеще, чем в первый наш поцелуй, когда она мне гадость сказала, а я ее за это поцелуем наказал. Показал, для чего ее рот идеально подходит!

Я уже не думаю о том, сколько народу на нас смотрит, какие будут слухи ходить по универу потом, и что Светочка предпримет, когда я ее все же отпущу.

У меня нет «потом», нет «дальше». Только «сейчас» есть. Этот момент.

И в нем — только она. Вкус ее губ, сладкий и дурманный, тело тонкое, гибкое, запах, с ума сводящий, податливость неожиданная… И робкий ответ. Попытка ответа, которую я улавливаю и окончательно дурею.

Глаза заволакивает красным, я не могу остановиться чисто физически, уже не обнимаю ее, а держу на весу, словно еще чуть-чуть — и утащу, нахер, куда подальше, как зверь свою добычу уносит.

И хрен кто меня остановит!

Она и не сопротивляется, держится за мои плечи, тихо стонет в губы, дышит через раз, растерянно льнет всем телом…

Охереть… Вот это приз! Да я ради такого готов хоть каждый день бутылки крутить!

Не контролирую себя, жму сильнее, дыхания не хватает, жар ее кожи сносит с ног…

Тут неожиданно все прекращается.

На нас падает оглушительная тишина. Оказывается, все это время звучала музыка, тот бит, под который я катал бутылки. И сейчас он завершился.

Я останавливаюсь, отрываюсь от Светы, смотрю ей в глаза. Зеленые, как море. И такие же безумные сейчас. Мутные.

Она неуверенно шевелится, потом тихо скользит по моему телу, опускаясь на пол и все еще держась за шею. Я тоже не могу расцепить ладони у нее на талии. Не хочу расцеплять. Отпускать не хочу.

Так мы и стоим, посреди молчащей толпы, смотрим друг на друга. И, кажется, даже дышим в унисон.

А еще кажется, что длится это, хрен знает, сколько. Долго. Вечность длится.

И только я собираюсь что-то сказать, не знаю, что, впервые слов нет, как на нас падает грохот аплодисментов, улюлюканий и криков.

Чуть с ног не сшибает лавиной.

Парни ломятся ко мне, с восхищениями:

— Красавчик!

— Нихера себе!

— Вот это да!

Девчонки кидаются на шею и через одну норовят повторить Светочкин поцелуй.

Я отвечаю на рукопожатия, мягко уворачиваюсь от липких чужих губ, и все это время смотрю, как Свету уводит в сторону тот мажор, с которым она пришла сюда.

Нас с ней словно разносит стихия.

Вот только взгляды не размыкает.

— Скучно стало, Рыжая? — нарушаю я тишину дворика, — или меня ждешь?

— Размечтался, — Светочка демонстративно прикуривает, всем своим видом показывая, что вообще никого не ждет, а сюда подымить вышла.

Ага. Все остальные-то тоже так делают. То-то весь дом куревом пропах.

Я подхожу, забираю у нее сигарету из пальцев и тушу.

— Эй, — Света возмущенно смотрит, но попыток достать новую не делает. Хорошо. Понятливая.

— Терпеть не могу целовать курящих баб, — тихо и проникновенно делюсь я своими предпочтениями, — все равно, что пепельницу облизывать.

— Да пошел ты! — шипит она, — думаешь, один раз перепало, так все…

— Два, — спокойно прерываю ее, делая незаметное движение. Ближе.