Чтение онлайн

Я автоматически кивал, потому что сюжет вновь казался безумно знакомым. Но если я опять укажу, что и тут мы имеем дело с вольной интерпретацией бессмертного Шекспира, Митька до конца недели нудеть будет, что это их народная, живописательная история, а мой англичанин – бесстыжий ворюга, тырящий всё у простодушных сельчан. Поэтому проще сцепить зубы и не слушать. Однако проще не всегда значит легче…

– И пошла у них развесёлая жизнь! Она ему слово, он ей два, она ему «брито», он ей «стрижено», она в лес, он по дрова, она спать, он песни петь, она есть, он пить, она в дом, он из дому! Так вот и отучил жену привередничать…

– Всё? – кротко спросил я.

– Навродь да… А что?

– Называется «Укрощение строптивой»?

– Нет, «Усмирение сварливой».

– Те же яйца, только в профиль.

– Опять, что ль, скажете, что ваш Шекспир энту историю давно написал? – мигом догадался он, набычившись и раздувая ноздри.

– По крайней мере, что-то очень похожее.

– Вечно у нас, деревенских, городские всё тащут!

– И не говори…

– Чего?

– Заткнись, пожалуйста, – строго попросил я, потому что, кажется, мы пришли.

Лесная тропинка вывела нас к небольшому бревенчатому мосточку без перил, стоящему на крепких дубовых сваях над быстро текущей рекой. Видимо, название Смородина неширокая речушка получила именно за цвет воды, от тёмно-синего до чёрного. Даже на первый взгляд чувствовалось, что глубина здесь немалая, да и течение сильное. С той стороны моста тропинка сворачивала в лес.

В общем-то действительно идеальное место для обмена заложниками или какими-нибудь иностранными шпионами. Мост был неновый, но основательный, по такому хоть КамАЗ пускай, он и не скрипнет. Вот, конечно, было бы здорово, если бы как-то так исхитриться, чтоб царевна перешла на нашу сторону, и в тот же миг под гражданином Бессмертным рухнули брёвна. Образ смешно вопящего злодея в чёрных доспехах, уносимого суровой рекой, вызвал улыбку…

– Митя, – после секундного размышления спросил я, – а этот мост может вот так вдруг взять и упасть?

– Энтот-то? Не-э, навряд ли…

– А если я очень-очень попрошу?

– Намёк понял, – кивнул он, лёг пузом на мост и, опасно свесившись, опустил золотую голову вниз. – Ну дык что уж тут скажешь… Опоры дубовые, крепкие, расшатать не получится. А ежели подпилы делать, то я так думаю, с полгодика пилить будем.

– А если порох?

– Про то вы лучше у Еремеева проконсультируйтесь, – ввернул Митяй умное словечко. – Однако, ежели по-моему, дык с трёх бочонков пороху так рванёт, что лететь тому мосту до городу Стамбулу, ихнему падишаху прямиком поперёк тюрбана, и из-за того инциденту быть войне!

– Митя, – я за шиворот втащил его обратно, – у тебя кровь к голове прилила, несёшь всякую ерунду. При чём тут турецкий падишах, а?

– Не знаю, – задумался он. – Просто картинка эдакая с продолжением в уме нарисовалася.

– Где нарисовалась?

– В уме.

– Ещё раз, где?

– Да ну вас, Никита Иванович, обижаете сироту почём зря. А я, между прочим, у дьяка Фильки читать выучился.

– Помню, – кивнул я. – Тридцать две буквы, тридцать два ругательства. Я Груздеву Филимону Митрофановичу за его авторскую методику азбуки с матом давно собирался административный штраф выписать. Ладно, пошли. Что у нас на той стороне?

Мы перешли через мост и метров на сто углубились по тропиночке в лес. Ну, собственно, всё то же самое, как и на нашей стороне, – берёзки, осины, ёлки, густой смешанный лес. Спрятать десяток человек в засаде, конечно, можно, но смысл? Спрячешь близко – будут заметны, спрячешь поглубже, так они сами ничего не увидят, и пока на крик о помощи выберутся, меня уже убьют пять раз.

– Должен признать, что Кощей Кирдыкбабаевич действительно выбрал идеальное место для переговоров и обмена заложниками. И он придёт сюда именно сегодня, чтобы мы не успели подготовиться, – задумчиво бормотал я себе под нос, оценивая безысходность ситуации. – Итак, мы слева, Кощей справа. Я иду на мост, мне навстречу царевна Марьяна. Допустим, я хватаю её, бегу и… получаю копьё в спину. Что потом?

Я труп, царевна, надеюсь, тоже. Ну она-то сама виновата, а меня за что? Я против! Значит, срочно нужен другой вариант…

– А дозвольте мне жизнь положить за любимое отделение? – встрял Митя. – Я вот вашу форму милицейскую надену, фуражечкой сверху накроюсь да обмен и произведу. Небось не признает сразу Кощей, может, он при свете дня плохо видит, а?

– Спасибо, Мить, ты настоящий друг… – сентиментально прокашлялся я. – Но не прокатит, ты меня выше на две головы, и размер у меня сорок восьмой, а у тебя, я так понимаю, пятьдесят шестой. В общем, тебе мою фуражку если только на одно ухо повесить. Но так редко кто носит, поверь…

– Думаете, узнает он меня?

– Узнает. Однако за готовность к самопожертвованию выражаю благодарность от лица всего отделения.

– А медаль?

– Митя, не борзей.

– Уловил, осознал, не борзею. А хоть плюшку у бабушки Яги попросить можно?

Плюшек ему Яга сама навешает, у неё это дело никогда не застревало. Я снова попросил нашего младшего сотрудника не отвлекать меня глупыми разговорами и вновь с головой ушёл в невесёлые размышления. Все методы борьбы с террористами и спасения заложников, известные мне, в этом времени не срабатывали. Никаких идей, как обмануть закоренелого злодея, вызволить царевну и, главное, спастись самому, не было.

Ни на еремеевских стрельцов, ни на царскую гвардию особо надеяться не стоило. И отнюдь не по причине их боевых качеств: и те и другие за меня в бой пойдут не раздумывая. Просто боя, как такового, не будет, Кощей реально серьёзный противник, и ему покрошить всех наших – на раз-два плюнуть, растереть, пойти дальше, не оборачиваясь!

В самом Лукошкине ему воли нет, он отца Кондрата боится, да и вообще на наши земли активно не лезет, всё больше бьёт чужими руками, исподтишка. Увидит, что я не один, просто отменит встречу, не придёт, и как тогда спасать царевну, вообще непонятно. Хотя есть шанс, что против присутствия Яги и Мити Кощей возражать не станет. Ему тоже нужны свидетели его победы, да и случая покуражиться он не упустит. Итого, нас трое – он один. Как понимаете, расклад не в нашу пользу.

Будем надеяться, что Яга хоть чем-то порадует, всё-таки она полдня провела за экспертизой меча…

– Чёй-то смурной вы, Никита Иванович, – честно пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей, подал голос мой младший сотрудник. – Может, мне вам песенку какую спеть али ещё одной историей весёлой побаловать?

– Спасибо. Я ценю, честно. Но петь не надо. Ещё услышит кто, решит, что мы пьяные…

– А я ему в глаз!

– Добрый ты, Митя, и, главное, вежливый! Давай лучше к делу. – Я привычно перевёл его энтузиазм в более мирное русло. – Скажи лучше, где у нас женихи – Павлиношвили и этот… как его… азиат?