Чтение онлайн

— Призраки живут лишь в тех местах, где пролилась кровь, не записанная в Книгу Тысячи, — Алба-удун размахнулся и кинул огрызок куда-то в сторону.

Тот бесшумно приземлился на кочку и медленно в ней утонул. На миг Хаджару показалось, что изнутри, из мха и трясины, высунулись длинные клыки, но, возможно, ему действительно просто показалось.

Ядовитый туман обладал достаточной «силой», чтобы повлиять даже на его, закаленное многочисленными испытаниями, связанными с иллюзиями, сознание.

— Тогда топи Эглхен подходят для этого как нельзя кстати, — внезапно подключился к разговору молчавший до этого Абрахам Шенси. До этого он шел молча. Надвинув на глаза соломенную шляпу и жуя травинку, заранее запасенную в лес.

Нормальный адепт, не желающий поскорее сесть за стол праотцов, не стал бы тащить в рот даже самого редкого ингредиента, произрастай он из этих земель.

Хотя, наверняка, имели особые ингредиенты, которые можно было отыскать только здесь и наверняка они использовались в своих, узконаправленных целях.

— Старик, — Густаф, когда храбрился, всегда пытался поддеть кого-нибудь. Например Хаджара он называл «варваром», что лишь возвращала последнего мысленно в те времена, когда они начали свой путь с Эйненом по Морю Песка. Приятная ностальгия. Каким «мелким» сейчас казался Солнцеликий, и насколько великой была трагедия этого маленького человека… — У тебя есть какая-то история, которую мы не знаем.

— Мальчишка, — сверкнул хищной улыбкой Шенси. Было все же в нем что-то такое… опасное. Но обычно скрытое под маской беспечного авантюриста. — Проще перечислить те истории, которые ты знаешь, чем те, что нет.

Густаф поднял ладони, показывая, что спорить в этом ключе он не будет.

Умный малый.

— Смерть близко, — и Гай в очередной раз едва не ухнул в вязь вместе со своей палкой. Выпрямившись и найдя поворот тропы, он повторил: — Смерть близко…

— Ну, хоть что-то в этом мире не меняется, — Иция провела ладонью по копне каштановых волос, после чего погрузилась в какие-то свои мысли.

— Старый лис, давай уже, не держи в себе, — Алба-удун, что показательно, не изменял себе и достал из пространственного кольца очередное яблоко. Он что, весь запас драконьих торговцев выкупил или как? — Как говорила моя двоюродная тетка по крови троюродного кузена, то…

— Это произошло давно, — все, без исключения, а возможно в глубине души и сам гном, были благодарны Шенси за то, что тот перебил Удуна. — Тогда я услышал эту историю в трактире. Её рассказывал молодой торговец цветами с глазами цвета лошадиного помета и ликом бога-соблазнителя.

Почему-то эти слова отдались каким-то звоном в душе Хаджара. Но, может, это просто недавнее наваждение с зовом чужой войны все еще влияло на его мировосприятие.

— А события, о которых рассказывал тот юноша, они были старше первых легенд, что рассказывали нам матери наших матерей и…

— Шенси, серьезно, — Иция взмахом кнута рассекла на две половинки ненавистно жужжащего над ухом комара. — если бы не твоя одержимость тем, чтобы обставить в вопросах славы своего папашу, ты бы смог зарабатывать, как бродячий бард. Может уже перейдешь к сути?

— Замолчи, страшная женщина.

— Страшная женщина? Ты пользуешься тем, что чтобы дотянуться до тебя, мне придется пройтись кнутом по Густафу и Хаджару. А они сегодня этого не заслужили.

— Эй! А как же я? Какое такое зло причинил тебе, страшная женщина, достойный гном?!

В отряде послышались смешки. Шенси и Албадурт явно вкладывали в слово «страшная» совсем разные смыслы. Но Иция и не думала обижаться на гнома. Для них любые представители людской расы выглядели как олицетворение уродства. Впрочем, по понятной Хаджару причине, это не работало в обратную сторону.

Если вспомнить принцессу гномов — Эдлет, то ты была действительно красива даже по человеческим меркам.

— И так, если мне дозволено продолжить.

— Смерть близко.

— Спасибо за напоминание, дружище. Так вот. Если я правильно припоминаю историю, которую рассказал тогда цветочник, и если хоть треть в ней имеет какое-то отношение к истине, то мы идем с вами по местам, где произошла древняя битва.

Хаджар поднял голову и посмотрел на низкое небо, затянутое черными облаками.

Почему-то он уже знал, о ком пойдет эта история.

— Вы что-нибудь слышали о Горшечнике, мои юные соратники?

Хаджар едва не споткнулся.

Впервые за долгое время интуиция его подвела.

— Это произошло еще до восстания Черного Генерала и до битвы Небес и Земли, — начал свою историю Шенси. — В те времена, когда боги еще ходили по земле и…

— Вы не находите, — Алба-удун хрустнул яблоком. — что странно, что теперь боги не ходят среди живых.

— Гном, если ты сейчас не замолчишь, — процедила Иция сквозь крепко сжатые зубы. — клянусь этими клятыми богами, я…

— Нет, ну серьезно, — настаивал Албадурт. — вы только задумайтесь тысячи эпох назад они спокойно ходили среди смертных, а теперь в них вообще мало кто верит.

— В богов всегда мало кто верил, Алба-удун.

Отряд даже ненадолго замолчал. Настолько неожиданно было слышать от Гая больше нескольких предложений за неделю. А здесь он уже который день охотно включался в разговор.

Может это все от испарений топей? Даже устойчивость к ядам отряда Шенси и Хаджара с гномом не могла долго сдерживать натиск природной аномалии.

Гай несколько раз ударил палкой перед собой, после чего перепрыгнул, казалось бы, самую обычную кочку. В итоге все, кто следовал за ним, сделали тоже самое.

И, какого было удивление замыкающего Алба-удуна, когда Гай развернулся, подошел к этой самой кочке и спокойно встал на неё.

— И что ты хочешь этим сказать, уродец?

Как нетрудно догадаться, гном не испытывал особого тепла по отношению к людям. Хаджар же являлся исключением, лишь подтверждающим общее правило.