С Е М Я
Шрифт:
– Спасибо… - не отходил он от машины.
– Нам пора! – махнул ему Брант.
Стёкла опять поднялись и «Рено», завывая мотором, стал быстро разгоняться.
Алла привалилась в Бранту, и утонув в мягком сиденье, шепнула облёгченно:
– Домой!..
Мерно гудел двигатель, за мокрыми стёклами переливались огни, исчезали за спиной. Щётки лениво разгоняли дождь. Текли километры. В машине стало тепло и равномерный шум дороги убаюкивал. Алла задремала. Сползала и сползала по спинке, пока не улеглась на широком сиденье, положив голову ему на колени.
Незаметно выехали из Австрии. Алла спала. Настала глубокая ночь. Проснулась она от непривычной тишины. Машина стояла на обочине, в салоне никого не было. Брант с Ральфом вышли размяться. Оказывается незаметно пересекли Чехию. Впереди польская граница. Предстояло без конца петлять по путаным польским дорогам и городкам. Прямого пути к Бресту не было. Можно было взять севернее и через Варшаву двинуться к Гродно. Но решили, всё же, через Брест. Там, на границе с Беларусью, Ральф должен был передать руль Бранту.
Утром позавтракали в каком-то придорожном кафе, которых здесь было в великом множестве. И снова весь день, виляя, двигались на восток. Она уже устала рассматривать местные пейзажи с городками и сёлами, коим давно потеряла счёт и чем ближе к белорусской границе, тем чаще мысли возвращались к дому. Квартира родителей или Холмы – сейчас это всё было для неё едино.
Конечно, домик Бранта теперь казался как свой, и так хотелось поскорей вернуться и всё начать сначала. В который раз. Как теперь всё будет? Многое стало видеться по-другому, о многом задумалась в первый раз. Вот, семья, например… Раньше было так: мама, папа и я!.. Ну, брат ещё… Хоть и женился. Муж и жена…
А бабушка у него представляет иначе. Там, вся родословная… Все, друг за друга держаться. Династия. А у нас? У нас не так…
Вдруг, ей захотелось, что б родители тоже в Холмы переехали. Пусть сами, но где-то рядом. Близко совсем. Какая она дура… чуть не испортила всё!.. Вспоминала с удовольствием, как приезжали в последний раз. Так хорошо было. Мама, радостной такой была, всё смотрела… Удивлялась. И папка тоже, довольный!.. С Брантом гуляли, разговаривали. А она думала, уехала – вот воля!.. Живи как хочешь… И что бы было, если бы не Брант?
Хорошо… Хорошо, всё-таки, что так всё вышло. И там тоже, не плохо встретили. Даже парень этот, попрощаться приехал.
Ральф гнал быстро. Брант рассказывал, что одно время Ральф был в автоспорте. Потом авария. Ушёл. Настояла жена. Потом пробовал себя инструктором в горных лыжах. Не понравилось, да и травма спины. Потом опять к автомобилю потянуло. Любил он машины. Брант говорил, что если бы не Ральф, не успели бы так быстро в Мюнхен съездить. Так никто не мог. И сейчас, постоянно едет больше ста… Но хорошо ездит, спокойно. Не страшно, почему-то. А Брант задремал… Видно не спал ночь…
Дорога. Не поспать толком, не поговорить… Оставалась только думать. И она думала. О Крафтах, О Луизе, о Бранте. И о свадьбе. Как всё будет, когда? Вообще, Брант столько денег на неё истратил!.. Улыбалась себе. Адвокат!.. Да что он там делать будет в Холмах? Наверное с Антоном… Ничего пока не говорит, шутит всё! Шутник!.. Аллка вздохнула. Быстрей бы… От европейской пестроты уже рябило в глазах. Да ей и не интересно это… За другим ехала. Себя показывать.
Усмехнулась. Вспомнила лицо матери, когда в комнате про Бранта рассказывала. Дура… Удивить хотела. А сама обидела. Ладно… Домой! Быстрей бы!..
Остановились где-то, около Лодзи. Брант уговорил Ральфа немного поспать. После обеда, оставив Ральфа в машине, решили погулять неподалёку. Дождь перестал. Но было пасмурно. О серьёзном – не было сил. Так, болтали о пустяках. Она всё смотрела, как он? Не грустит? Теперь уж точно, насовсем… Будут, конечно, в Австрию приезжать, но всё равно…
– Домой хочешь? – заглядывала она в глаза.
– Да. Хочу! И спать! – улыбался он.
– Ага! Спрячемся и сутки не выйдем из дома! Ага?..
А когда приедем? Днём? Ночью?..
– Не знаю… Лучше вечером! – смеялся он.
– Да… Хорошо бы… А машину куда спрячем, в лес?
– Давай в лес!.. – и оба смеялись.
Шли по обочине шоссе, потом свернули к какой-то деревне. Везде сыро, и часто встречались поляки. Развернулись потом и шли обратно в обнимку и пошатываясь, как пьяные. Минуя машину, где спал Ральф, по кромке сырого шоссе ушли на километр, наверное. Пролетали рядом машины, обдавая водной пылью. Но им было всё равно.
– Маму сразу позовём с папкой, ладно? Кино покажем, ага?
– Ладно. Только я хотел ещё сделать… монтаж, музыку.
– Да так пока!.. Потом сделаешь! – махнула она рукой.
– Так натурально, да? – улыбался он.
– Ага!.. А я правда плыла, или ты держал?
– Плыла, плыла! Не помнишь?
– Ничего не соображала! – залилась она смехом, - интересно посмотреть будет!
– Да. Ты такая красивая была…
– Да?.. – обвисла она на его руке, - лучше Луизы?
– Алл… Ты снова, да?
– Да ладно! Я так!.. – вздохнула она с улыбкой, - от радости!.. Пойдём!? – стала поворачивать его назад.
– Пусть поспит…
– А давай пешком? В Россию? А? – захохотала она звонко и потянула его за руку вдоль шоссе, - догони!..
– Вдруг отпустила руку.
С первого сентября в покровской школе решено изучать немецкий язык. Идея зрела давно, но дальше разговоров да слухов дело не продвигалось. Теперь Наталья Николаевна будет заниматься своим предметом. Может быть и тянулся бы во времени этот вопрос о целесообразности изменения изучаемого языка, рассматривая местный фактор, да ребятишки сами обратились к директору. И не просили, а прямо-таки требовали поставить вопрос в вышестоящих органах. Взрослые улыбались, зная что происходит. А директор, Ирина Константиновна, призадумалась.