Чтение онлайн

Конечно, я не собиралась всю жизнь остаться в секретаршах мистера Пембертона, Он и так уже порядком надоел. Если я сейчас сообщу, что собираюсь замуж за некоего мистера Ротлэнда, преуспевающего издателя, с которым недавно познакомилась, мама может воспринять это не так уж плохо.

А может и нет – о маме никогда нельзя точно сказать. Весь ужас в том, что вдруг она потребует познакомить её с Марком. Этого допустить нельзя, ибо как только они встретятся, мама непременно расскажет ему, какая я замечательная дочь, сколько денег я на неё истратила за последние три года, и тогда он снова примется задавать вопросы и тут же выяснит все про Манчестер, про Бирмингем, про Ньюкасл и так далее.

Вот я и раздумывала, можно ли рискнуть и рассказать ей про Марка, и одновременно застраховаться, что ни не встретятся.

Когда я вошла, мама дремала в гостиной, и я подумала, что во сне она кажется моложе. Очнувшись, она, видимому, пару минут не могла вспомнить, где находится.

Потом сказала:

– Марни, я велела Люси о тебе позаботится. Мы не стали ждать тебя и уже пили чай, но осталось немного превосходной ветчины, я всегда считала, что лавровый лист придает ей нужную прелесть; Люси, закрой дверь, этот дом холоднее, чем прежний.

У мамы есть одна особенность: даже если вы не виделись с ней полгода, она начинает разговор так, будто ты просто выходила на минутку. Сначала мне предстояло осмотреть дом. Он не шел ни в какое сравнение с прежним; гостиная выходила во двор, солнечная веранда, кухня и спальни, окрашенные в пастельные тона, с новыми бежевыми шторами. Туалет отделен от ванной комнаты, и ещё была мансарда с видом на Торки между трубами соседних домов.

Дом был очень мил, но я все время невольно сравнивала и не могла не видеть, как отличается он от жилья миссис Ротлэнд с люстрами и картинами, арочными альковами и шикарной обстановкой.

– Как тебе нравится? – спросила мама, разворачивая отрез ткани. – Я взяла его на летней распродаже, уценили до четырех гиней, как будто специально для меня, правда? Что-то ты похудела, Марни; живешь, наверное, на одних бутербродах? А вот прическа эта мне нравится, не сравнить с той, что была в прошлый раз.

– У меня все хорошо, – сказала я. – Просто прекрасно.

Мы совсем немного поговорили, и вдруг мама сама ответила почти на все мои вопросы, хотя я их и не задавала.

– На прошлой неделе сюда приезжала твоя двоюродная сестра Дорин. Впервые за два года. Я так ей и сказала: похоже, у неё будто вообще нет тети; учитывая, что у неё мать умерла, а отец в Гонконге, могла бы, кажется, иногда обо мне вспоминать. Но нет. Она работает медсестрой, ей повысили жалование, но знаешь, что она приехала сказать? Она собирается замуж. И не за кого-нибудь, а за врача. Мне пришлось, конечно, притвориться, говорить «Да, да, чудесно», но под конец я не выдержала и выложила напрямую; Марни, говорю, у меня никогда не думает о замужестве и вообще о мужчинах; Марни, говорю, для меня образцовая дочь, она в месяц зарабатывает больше, чем другие за год. И представляешь, что она мне ответила? Я, говорит, надеюсь, что это заработано честным трудом. Я чуть пощечину ей не влепила! И говорю: лучше не вороши того, что случилось тринадцать лет назад; Марни у меня чиста как стеклышко; многое Господь у меня отнял, но дал мне одно сокровище, – мою дочь!

– Ну уж, сокровище, – усомнилась я.

– Нет, Марни; ты настоящее сокровище, если они ещё встречаются на свете. – Мама промокнула глаза кружевным платочком.

– Как твой ревматизм? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Не сказать, что лучше. Миссис Бердмор из двенадцатого дома порекомендовала мне кислое молоко. Боже правый, сказала я, уж если выбирать между моими опухолями и кислым молоком, то уж лучше опухоли. Конечно, тут погода неподходящая, и трубы вокруг дымят. А как мистер Пембертон?

– Нормально, мама…

Только что мамин взгляд был рассеян, но уловив нечто в моем голосе, она тут же навострила уши.

– Что такое?

– Ты сказала, что я никогда не думала о замужестве. Может, и так. Но что ты скажешь, если я когда-нибудь изменю свое мнение?

Мы поднимались в мансарду и уже дошли до площадки лестницы. Внизу гремела посудой Люси, готовившая ужин. Мама застегнула пуговицу на жакете.

– Тебя что, обстоятельства заставляют?

– К чему?

– Выходить замуж.

– Нет! Конечно, нет? С чего ты взяла?

– Скажи мне честно. Сейчас же скажи.

– Да ты что? – воскликнула я. – Я же сказала: нет.

– С женщинами часто так бывает, когда все начинается. Они худеют, как ты. Со мной так было. Я всегда боялась, что с тобой такое случится. Ты слишком хорошенькая. Мужчинам только дай волю. Они вокруг тебя должны так и вертеться.

– Что им, больше заняться нечем? – я уже начинала сердиться. – Я задала тебе простой вопрос и думала, что получу простой ответ. Ведь женщины когда-то выходят замуж, насколько тебе известно. Удивительно, но это так. Даже ты вышла. Не помнишь?

Вид у неё был ошарашенный.

– Марни! Мы с тобой не станем это обсуждать.

– Почему? – настаивала я. – Ты говоришь так, будто выйти замуж – это позор? Если ты так считаешь, я просто удивляюсь, откуда я взялась!

Она молчала все время, пока мы спускались с лестницы. Но я видела, как дрожит рука, которой она опирается за палку.

– Я не ведала, что творю, – наконец сказала она. – Моим долгом было подчиниться.

В тягостной тишине мы одолели ещё одни пролет. В кухне шипели сковороды. Мама прошла в гостиную.

– Новый телевизор что-то барахлит, – произнесла она сдавленным голосом, и я заметила, что она вся дрожит. – На экране просто снег идет. А покрутишь настройку, изображение начинает мелькать… Вчера вечером в одном из спектаклей показывали свадьбу. Все это обман, замужество не имеет с этим ничего общего. Настоящий брак совершается под простынями, когда тебя хватают, тискают, сопят и хрипят, и тебе не до смеха… Марни, ты не покинешь меня?

– Покину тебя? – повторила я, по-настоящему рассердившись, но держа её за иссохшую руку. – О чем ты говоришь? Кто тебя собирается покидать?

– Ты. Ты собираешься. Даже в шутку нельзя такое говорить. Я полагаюсь на тебя, Марни.

– Хорошо, хорошо, не нужно так волноваться. Я только спросила. Неужели нельзя задать вопрос, чтобы ты не искала в нем какого-то глубокого смысла?

– Раз спрашиваешь, значит, думаешь об этом.

– Перестань, не говори глупостей. – Я погладила её по щеке. – Живешь тут с Люси и придумываешь всякое. – Я включила телевизор. – Посиди здесь до ужина. А если я когда-нибудь надумаю выйти замуж, то подцеплю миллионера, который обеспечит нас обеих!