Чтение онлайн

IlI

За две недели, что гостила старица, Дуня сильно изменилась-присмирела, на вопросы о здоровье отвечала с загадочной улыбкой.

Макаровна заметила, что Дунюшка, как подружилась с матерью Елизаветой, чаще стала вспоминать свою матушку-покойницу и выпрашивать ей царство небесное.

Макаровна как-то сказала:

– Хватит тебе убиваться и казнить себя. Один бог без греха. А покойницу помянула бы ты по-христиански.

И таинственным полушепотом:

– Говорила я о тебе отцу Михаилу. Сочувствует тебе наш пастырь духовный. Приглашает он тебя на дом, а не в церкву. Сходи к нему, закажи панихидку отслужить по усопшим родителям и по убиенному Петру. Никто знать не будет... Ух ты, проклятая!
– - закричала старуха, глянув в окно.
– Я тебя, подлую, отважу по чужим огородам лазить!
– и выбежала выгонять чью-то козу из своего огорода.

Дуня часто видела во сне маму, ее нежность, вспоминала, как она крестила ее на ночь" как молилась о ее счастье,.как таилась, чтобы отец не заметил религиозного воспитания дочки. Раньше об этом" почему-то не вспоминала и не думала, а теперь все припомнилось и в прошлом все казалось светлым и радостным, нынешняя жизнь-мрачной и беспросветной. А может, верно говорит мать Елизавета, что нет на земле счастья, что оно только в загробной жизни.

...Под окном поповского дома густо росла сирень.

В горницу сквозь листву еле проникали вечерние лучи солнца, и стоял в ней зеленый сумрак. За столом сидел отец Михаил в широких штанах и вышитой косоворотке и пил чай. Над столом кружились жирные мухи и лезли в вазочку с янтарным медом. В горнице беспорядок, постель не прибрана, на кровать небрежно брошен подрясник.

– Батюшка, я к вам, Макаровна меня прислала, - робко проговорила Дуня, переступая порог горницы.

– Проходи, проходи, Евдокия, присаживайся! Нс угодно ли чайку с медом-безгрешный напиток.

– Спасибо, не за тем я пришла.

– Донесли до меня досужие языки о твоем горе, а еще более о прегрешениях. Люди злы, один господь милостив. Садись поближе. Беспорядок у меня в дому, не осуди. Матушка уехала в гости к дочке, а я нынче одинокий, и некому за мной присмотреть. Да ты садись и рассказывай все по совести, а я твое покаяние донесу до всевышнего. Давай покайся, с кем и как грешила?

– Да ведь стыдно, батюшка.

– Слыхала про Марию Магдалину?

– Нет.

– Было это давно, когда по грешной земле ходил наш спаситель. И привели к нему молодую девицу неописуемой красоты. Она грешила со многими мужчинами денег ради и любила веселую жизнь. И спросили Иисуса: "Неужели можно простить и эту грешницу?

По нашим законам ее следует закидать камнями".

И он сказал: "Кто из вас безгрешен, пусть первый бросит камень". Таких не нашлось, а Мария Магдалина уверовала в сына божия и была причислена к лику святых.

– Больше она не грешила?
– простодушно спросила Евдокия..

– Об этом в священном писании не сказано, - дипломатично ответил священник.
– Видишь, Евдокия, в каком неуюте живет духовный пастырь? Прибрала бы ты в доме, а я помолюсь о спасении души твоих близких и о твоем здравии.

Дуня подоткнула подол и принялась за уборку. Поп смотрел на ее крепкие стройные ноги, потом схватил вдовицу в объятия и потащил на кровать. Дуня вырвалась из цепких рук и залепила оплеуху. Выбегая, бросила:

– Кобель бессовестный! Я тебе не Мария Магдалина!

Мать Елизавета появилась, как всегда, поздно вечером.

– Что с тобой, Дунюшка! Похудела-то как! Нездоровится или еще какое горе настигло?' - Заболела, душа болит.

– Эта хворь вылечивается молитвой и смирением.

– Попробовала я молиться, а только нагрешила...

Растравила ты меня своими рассказами. А тут еще

Макаровна привязалась: "Сходи да сходи к батюшке, закажи панихиду по усопшим родителям". Я и пошла к попу на дом. А он под подол полез. Огрела его - вот и вся панихида.

Это оказалось как нельзя кстати.

Нынешние попы далеко отошли от православной веры. Но есть истинно православные христиане.

Они настоящие подвижники, и только они унаследуют царствие небесное.

Елизавета умела находить чувствительные и слабые струнки в душе намеченных жертв, умела беседовать проникновенно, умела заставить поверить ей.

– Приходи к нам, в Куйму, там я тебе покажу настоящих православных, кои ради вечного спасения отреклись ото всего мирского и ведут подвижничество по

примеру первых христиан, - пол конец сказала старица.

– Приду, - завороженно ответила Дупя.

Утро. Над прибрежными лугами туманная дымка.

Воздух прозрачный, переливчатый. На лугах вразброску стоят стога сена. В воде купаются белые облака неторопливо переправляются на луга, и тени их катятся по отаве.

А дальше в степи по обочинам проселочной дороги жухлая трава, припорошенная дорожной пылью. Вот несжатая пшеница, неубранная рожь, а там, где поработали жатки и комбайны, желтая колючая стерня С уборкой урожая колхозники явно запаздывают Но что поделаешь? Людей и машин не хватает Старики вручную косят хлеба, а за жнейкой следом молодые и старые колхозницы вяжут снопы. Ни песен, ни шуток обычных в страдную колхозную пору Вот и Куйма.

У тощей девчонки, перебегавшей улицу, Дуня спросила, где живет монашка Елизавета. Та' махнула ручонкой, приглашая следовать за собой, и побежала Дуня еле поспевала за ней. Наконец девочка юркнула в избу кирпичной кладки с соломенной крышей. На пороге показалась Елизавета. Ахнула, бросилась обнимать, перекрестила, троекратно облобызала. От нес исходил запах ладана и сладких духов.

– Авдотьюшка, какими судьбами?

– Пришла душу спасать.

Не приглашая гостью в избу, Елизавета сказала!' - Вот и славно! Пока надо устроить тебя на ночлег, а душой твоей мы займемся потом. Пойдем к нашей сестре. Хоть и не красна изба у Феклы, зато хозяйка вере предана и тайну сохранять умеет. А ведь ты поди опасаешься. Много на нашу веру гонений.

Изба у Феклы и верно - не красна углами, а пирогами и совсем бедна. Пол глиняный, окошечки маленькие, по углам иконы. Посередине большая печка, низенькая, как и вся изба. Перегородка, оклеенная почерневшими газетами, делит избу на две части- одну большую, другую маленькую. В большой у перегородки стоит широкая деревянная кровать, а в маленькой-грубо сколоченный топчан. Между комнатами есть дверной проем, но нет двери.