Чтение онлайн

И игнорировать человека из соседнего дома.

Пожалуй, это будет не очень сложно. Когда люди пытаются заговорить с Мирой и не дожидаются ответа, желание общаться у них пропадает само собой. Намного проще игнорировать людей, чем пытаться объяснить, что ты не можешь говорить. После нескольких попыток Мистраль отказалась от этой идеи. У людей делается ужасно смешное лицо, какая-то смесь сочувствия и растерянности. Они замирают и не знают, как себя вести дальше. Еще какое-то время выдавливают из себя ничего не значащие реплики о погоде или курсе валют, а потом под благовидным предлогом отходят в сторону.

Но попадаются и такие, которые пытаются выяснить, что произошло. И неизвестно, какой тип хуже. Очень сложно объяснить, что у тебя случилась афония на фоне стресса, потому что ты работала, как проклятая. И потому что парень, с которым ты встречалась год, решил «взять паузу, подумать о будущем, а потом вдруг женился на другой.

Господи, какой это был кошмар. Братья не знали, куда деть глаза, когда Мистраль выпытывала из них правду. Лучше бы она этого не делала. Предшествующие недели тяжелой работы и так сделали из неё тень, а эта потрясающая новость поставила точку. Голос пропал. Он уже некоторое время давал сбои, иногда хрипел и обрывался, но сейчас его просто не было.

Гаррет протащил сестру по лучшим врачам, но они только разводили руками. Мол, связки мы подлечим, они немного износились, но остальное относится к психологии. Нужна психотерапия и время. Необходимо сохранять покой и дышать морским воздухом. Собственно, этим Мистраль и собиралась заняться, и никакой сосед ей не помешает. Ей нужен голос. Конечно, всем нужен голос, но ей особенно. Голос – это её жизнь, её работа, её сила. Без голоса она никто.

Мира встала с дивана и подошла к окну, выходящему на соседний дом. Внедорожник, похожий на её собственный, всё еще стоял там, но человека не было видно. Возможно, он такой же затворник, как и она. Возможно, больше она его не увидит.

Глава 2

Прошло два дня, а признаков присутствия взрослого человека в соседнем коттедже не наблюдалось. Шейн иногда выходил на крыльцо с чашкой кофе и сидел в кресле-качалке, посматривая на дом. Он укоротил бороду, оставив только творческую небритость, закинул в стиральную машину вещи и теперь был готов к встрече с людьми. Но кроме подростка из дома никто не выходил.

Сам мальчишка все в той же одежде и шапке часто бывал на пляже. Он или стоял, или сидел прямо на песке, лицо неизменно было обращено к горизонту. Вид этой одинокой фигурки наводил тоску, и в то же время в этом было что-то живописное. Одинокий маленький человек среди практически нетронутой природы Корнуолла. И не было похоже, что ему нужно общение. Он больше не убегал, если замечал Шейна, но и не подходил. И даже ни разу не махнул рукой в знак приветствия.

Кто мог оставить подростка одного в глуши? Хотя наличие машины подразумевало, что парень достиг уже семнадцати лет, однако это не повод пускать его одного в место, где не ловит мобильная связь. Вся ситуация выглядела довольно странно, и Шейн решил, что не хочет в это ввязываться.

Он приехал сюда, чтобы написать книгу, вот книгой и надо заниматься. Хватит мнить себя детективом.

Шейн взглянул на экран бесполезного мобильного и чертыхнулся. Двенадцатое октября, день, когда нужно связаться с издателем и наплести ему с три короба. Работа всё так же не идет, но Майклу об этом знать не нужно.

Он надел парку и вышел на улицу. Чтобы позвонить, придётся подняться на утес. Вообще-то, можно позвонить и отсюда, тогда связь будет прерываться, а шипение в трубке перекроет голос. И не придется оправдываться перед Майклом. Но такой разговор у них уже состоялся несколько дней назад, и вряд ли издателя устроит повтор ситуации. Хоть изредка нужно внятно отвечать на звонки.

Чтобы выйти к тропе, ведущей на утес, необходимо пройти мимо соседнего дома. При приближении к нему Эркюль Пуаро, которого Шейн попытался в себе задавить, всё-таки заставил замедлить шаг и заглянуть во двор. Естественно, это ничего не дало. Света не было (еще бы, сейчас же день), на крыльце раскачивалось пустое кресло-качалка. Будто из этого кресла совсем недавно кто-то стремительно выпрыгнул. Хотя может это ветер его раскачал. Ситуация всё интереснее.

Так, стоп. Шейн поймал себя на мысли, что ведет себя как его индийская бабуля Дипика. Та очень любит заглядывать во дворы и окна соседей, а потом сплетничать со своими подружками. Это простительно семидесятилетней старухе, но никак не тридцатилетнему мужчине, уважаемому писателю, вхожему в светские круги. Как бы отреагировали его друзья, узнав, чем он тут занимается? «Уехал в Корнуолл, чтобы любоваться на первозданную природу и закончить книгу» звучит прекрасно, а вот «уехал в деревню Корнуолла, чтобы пить в одиночестве и следить за соседом» – это уже деградация.

Шейн за пять минут дошел до вершины утеса и набрал номер. Включилась голосовая почта. Сегодня точно счастливый день. Он быстро наговорил банальностей о том, что работает, не поднимая головы, и стремительно побежал вниз, к пляжу, где сеть работает с перебоями, чтобы Майкл не успел перезвонить.

Но, оказавшись возле соседского дома, замер.

Подросток в своей уже традиционной черной мешковатой одежде и бесформенной шапке метался по пляжу, пиная песок, подбирая камни и с яростью швыряя их в волны. Ноги периодически окатывало водой, но подростка, кажется, это не интересовало. Он как будто кричал, размахивал руками, доказывая что-то океану. Однако, возможно, из-за ветра и шума воды, голос до Шейна не долетал. В конце концов, мальчишка устало рухнул на песок и уткнулся лбом в колени.

Шейн мог быстро пройти у него за спиной и укрыться в своём коттедже. Этому парню не нужна компания, в этом не было сомнений. Но что-то остановило Шейна. Раньше от подростка веяло просто-таки картинным одиночеством. Сейчас же это была маленькая, сломленная, уставшая фигурка на холодном песке. Вода лизала его и без того мокрые кеды, но он не отодвинулся, не поднял голову. Ему было плевать.

Шейн двинулся к парню. Став рядом и взглянув на него сверху вниз, принялся ждать, когда его присутствие обнаружат. Это произошло довольно быстро. Парень пошевелился, поднял голову и молча стал смотреть на воду. Так они и провели вместе несколько минут, между ними установилось какое-то молчаливое понимание.

Боковым зрением Шейн увидел, как парень встал с песка и посмотрел на него, будто в ожидании чего-то.

– Я всегда считал, что море – лучший слушатель, – сказал Шейн и повернулся к соседу.

На него смотрела пара больших аквамариновых глаз с черными ресницами. Но не успел Шейн как следует рассмотреть мальчишку, как тот молча кивнул, развернулся и побрел к дому. Он не убегал, шел медленно, опустив голову. При желании его можно было быстро догнать, но Шейн не стал.

На сегодня общения достаточно. Наверное, этот обиженный ребенок воспринимает доброту только маленькими порциями.