Чтение онлайн

«Вай-фай.»

Бровь Шейна поползла вверх.

– У тебя есть вай-фай? Здесь?

Он это серьёзно?

«Я думаю, у тебя он тоже есть. Ты не проверил, когда приехал?»

Шейн сделал глоток из чашки, чтобы потянуть время. Он вспомнил о ноутбуке с фильмами и свалке пустых бутылок на полу гостиной. Нет, он определенно не проверил. Хотя логика подсказывала ему, что тут что-то не так. Ведь как-то же он зарезервировал дом через интернет.

– Знаешь, хотел сейчас наплести тебе, что был слишком занят, но язык не поворачивается. Скажем, эти дни я просто не вспоминал про вай-фай. – Шейн проигнорировал скептическое выражение лица девушки и потянулся за печеньем. – Расскажи мне про «Миледи».

«Я же говорила, что собеседник из меня так себе. Слишком много придется печатать.»

– Но я должен тебя так называть? Серьезно?

Она пожала плечами.

«Меня многие так зовут. Прижилось. Сначала я была шумным, взбалмошным ребенком. Лазила по деревьям, обдирала колени… Укусила и ударила коленом в пах водителя, под чьи колеса выскочил котенок. Потом подросла и стала ходить за братьями, ошиваться в мальчишеских компаниях… Так что да, можешь звать меня Миледи.»

Шейн надолго задумался. Воцарилась дружественная тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине. Интересная история. Наверное, таких историй тысячи, но забавно, что она так далеко пустила корни и жила до сих пор. Но это не отменяло главный вопрос вечера.

– Настоящее имя ты мне не скажешь? – снова заговорил Шейн.

Мистраль встала с дивана и подошла к камину, чтобы подбросить несколько поленьев. На самом деле в очаге горело достаточно дров, но ей захотелось потянуть с ответом.

Почему она не назвала имя и не протянула руку для пожатия, как при деловом знакомстве? Это еще один неприятный момент. Если знакомство не имело перспектив и человек скорее всего надолго в её жизни не задержится, она предпочитала отшутиться. Рассказать историю про Миледи проще, и она разряжает ситуацию. Люди смеются и с радостью продолжают поддерживать семейную шутку. Это лучше, чем снова выдерживать на себе пустой или удивленный взгляд. А потом начать объяснять, что маме показалось очень хорошей идеей назвать дочь в честь северо-западного холодного ветра, который сбивает человека с ног и вырывает с корнем деревья.

Это как если бы её назвали муссоном, торнадо или бризом.

А учитывая тот факт, что Шейн и так уже знает слишком неприятный аспект её жизни, шокировать его ещё больше не хотелось. Поэтому она снова села на диван и напечатала:

«Не сейчас.»

Шейн стал с интересом её рассматривать.

– Ты скрываешься от правительства?

Мира саркастически приподняла одну бровь.

– Тогда, может, кому-то должна много денег?

Вторая бровь присоединилась к первой.

– Не бойся, я тебя не выдам. Но можешь не говорить, твоё право, – он вдруг оперся ладонями о колени и встал с дивана. – Я уже пойду, тебе надо переварить первое нормальное общение со мной. Дашь мне свой номер? Чтобы я мог написать, если вдруг захочу поиграть в карты.

Закрывая дверь за Шейном, Мистраль улыбалась. Он забавный, что не очень соответствует немного суровому виду. Возможно дело в бровях. Когда он спокоен, между бровями пролегает складка, но стоит ему скривить губы в ухмылке, как лоб разглаживается, и перед тобой сидит другой, добрый и приятный человек.

Вот только свалился он на крыльцо Миры в не то время.

Глава 4

Назавтра Шейн пропал. Его машина стояла на месте, но он не выходил на пляж с чашками, его не было видно в кресле-качалке, и телефон Миры молчал. Зря она дала ему номер. Это была просто вежливость с его стороны, зато теперь Мистраль постоянно поглядывала на свой мобильник. После чаепития у камина она вдруг осознала, насколько была отрезана от мира всё это время. Сейчас ей хотелось, чтобы рядом был человек. Но тот единственный, кто находился достаточно близко, скорее всего, успел устать от её депрессивного настроения.

Мистраль пыталась вернуться к работе, но текст не ложился на музыку, и она бросила это занятие. День прошел бесполезно, пусто.

На следующий день тоже была тишина. Мира могла бы сама написать сообщение, но не в её правилах было кому-то навязываться, особенно если этот кто-то – мужчина. К вечеру одиночество стало невыносимым, Мистраль надела шапку, толстовку и вышла на улицу. Нужно было пройтись. Она еще ни разу не исследовала окрестности. Продуктов у неё хватало, идти в деревню нужды не было. Вместо этого она решила подняться на утес.

Панорама, открывавшаяся Мире, оказалась просто невероятной. С одной стороны был виден Монк-Бэй, с маленькими забавными домиками, а на много миль вокруг простирались поля, напоминающие лоскутное одеяло. Если же повернуться спиной к деревне, то взгляд устремлялся в бескрайний океан, где не было видно линии горизонта. Утес отвесной стеной уходил в воду. Там, внизу волны разбивались в пену о скалы.

Мира недооценила температуру воздуха и силу ветра на вершине утеса. На пляже было холодно, но наверху не спасала даже толстовка, ветер пробирал до костей, пальцы леденели.

Поэтому Мистраль поспешила к дому, к любимому дивану напротив камина. На двери колыхалась записка, приклеенная куском пластыря. «Ты умеешь играть в карты?». Почерк был незнаком, но этого и не требовалось.

Почему записка? Мира сорвала её с двери и побежала к соседнему коттеджу. Долго стучать не пришлось, Шейн открыл почти сразу. Растрепанный, в сером толстом свитере под горло, джинсах и рыжих вязаных носках с черными глазками и красными носами. Предположительно, это были оленята Рудольфы.