Чтение онлайн

Потом заговорил о моем первом рабочем дне.

И все в таком духе.

Увидев, что я вышла от директора, Шикин немедленно подошел ко мне.

— Елена Владимировна, я еще раз хочу извиниться за это недоразумение… Я слышал, вы сегодня работаете первый день?

— Да.

— И как вам?

— Ничего, нормально.

— Ученики не достали? Они же тут балованные, сами понимаете.

— Да нет, — беспечно ответила я. — Конечно, есть проблемы. А, в общем, ничего, нормальные, живые дети. Дети — цветы жизни, — не удержалась я, чтобы не сказать до пошлости банальную фразу.

— Цветы? — напряженно усмехнулся Шикин. — Кактусики, что ли?

— Да есть там один такой забавный кактусик, — проговорила я, — Паша Иванов. Милый такой кактусик, но уж больно колючий.

Шикин удивленно заморгал.

— Какту… э-э… Паша Иванов? — выговорил он. — Паша Иванов? Да… это вам, можно сказать, повезло.

— А что такое?

— Да это же наш гимназический кошмарик. Он тут всех достал. Меня тоже. Он меня знаете как прозвал?

— Как? Титаник?

— А, вы уже знаете? Наверно, тот хомяк из отдела кадров доложил, Елена Владимировна? Нет, не Титаник. Иванов меня по-другому прозвал. Еще веселее. Когда я повел их в бассейн в первый раз, представился: я — Владислав Сергеевич, ваш новый преподаватель. А он меня переспрашивает: как-как? В-репу-даватель? Вот. — Шикин перевел дух и, чуть придержав мою руку, сказал: — Знаете что, Елена Владимировна? Мне…

Дальнейшего разговора приводить не имеет смысла. Он оказался длинным, малосодержательным и насыщенным шуточками Шикина, от которых я вымученно улыбалась. Через полчаса я получила приглашение на «прощальный ужин», как выразился Шикин.

— Конечно, как говорится в «Собаке Баскервилей», молодая женщина не может идти одна в дом холостяка, но тем не менее, Лена… мне хотелось бы вот так, по-простому. Вы ведь не похожи на чинных куриц, которые тут у нас работают? Их сначала пять раз в театр пригласи, потом в ресторан, потом еще куда-нибудь. И двух умных слов не выдоишь.

Мне показалось, что он сильно чем-то расстроен. Нет, не уходом из гимназии по собственному желанию. Он стоял передо мной, высокий, откровенный, говорил какие-то слова, и у меня было такое впечатление, что он уже давно не мог позволить себе говорить то, что хотел.

И еще — мне показалось, что все это он говорил только потому, что хотел как-то замять странное смятение, охватившее его при упоминании имени Паши Иванова.

«Кактусика».

Одним словом, он пригласил меня к себе в гости на ужин. Мне не понравилось это предложение, но из профессиональной корысти я согласилась.

Я вышла на улицу и зашагала по вечернему проспекту. Позади, за поворотом, осталась Казанская, на которой находилась моя новая работа. Навстречу, щурясь от лучей заходящего весеннего солнца, шли немногочисленные прохожие, и я, осмотревшись по сторонам, быстро пошла к ближайшему перекрестку, чтобы поймать попутку до дома Шикина.

Жил он не так уж далеко от моего первого фиктивного места работы — администрации губернатора, где мне, кстати, оформили отпуск за свой счет.

По-моему, Владислав Сергеевич жил в двух или трех кварталах от гимназии, если судить по номеру его дома.

Шикин предлагал довезти меня сам, но я отказалась, сославшись на то, что у меня есть еще дела. И так много ему позволила — с первого раза согласилась пойти в гости к незнакомому мужчине.

Проходящий мимо юноша загляделся на меня, а потому вдруг зажмурился и прикрыл глаза рукой. Словно пустил кто-то шаловливого солнечного зайчика в глаза этого молодого человека.

Зайчик побежал по мостовой у моих ног и исчез. Потом опять появился, на мгновение отразившись в огромном отполированном окне кафе на противоположной стороне проспекта. Наверно, какой-то ребенок играется зеркальцем и пускает эти зайчики, как, помнится, я сама любила делать за пятнадцать лет до того, как стала спецагентом Багирой.

Или же это окна отразили со своей гладкой поверхности сполох веселого солнечного света. А мои напряженные нервы зафиксировали это как гипотетический признак угрозы.

Напряженные — или просто хорошо натренированные, а, Елена Вла… то есть Юлия Сергеевна?..

Я пробежала взглядом по рядам домов с обеих сторон проспекта. Инстинкты бывшего разведчика заиграли во мне, разбуженные сигналом тревоги на уровне подсознания.

Тусклые стены домов нависли над полупустым, несмотря на не такой уж поздний час, проспектом, и ни одного лучика света не исходило от молчаливых серых громад.

Освещенные заходящим солнцем, стекла окон определенно не могли дать такой яркий отсвет, тем более такой малой площади. Что-то вроде зеркальца или…

И тут я увидела это «или». В окне одного дома между третьим и четвертым этажами — подъездном окне — я увидела темную фигуру человека. Стекла в раме не было, и сполох слетал с чего-то продолговатого в руках этого человека.

Человек скорчился, отчего казался уж очень маленьким, почти как ребенок. Но тем не менее этот «ребенок» мог принести мне смерть.

Я резко рванулась в сторону, но, опережая это мое движение, сверкнула…

…нет, пока, к счастью, только мысль: это же оптический прицел!

Ох, как вовремя я прыгнула за высокий старый тополь, растущий у проезжей части! Я подхватила чутким ухом мгновенно растаявший в воздухе негромкий хлопок, и витрина магазина возле меня с дырой и с разбежавшимися от нее, как паутина от паука, трещинами, расползлась по ним и грудой осколков рухнула к моим ногам.

Вот это да!

И тут снова…

Бабах!

Вторая пуля высекла искру из бордюра тротуара.

Больше не стреляли.

Ну ничего, погоди, заяц, — или какой ты там зверь. Я должна его достать, непременно должна… от этого зависит слишком много!

Я стремительно перебежала улицу и нырнула в арку, над которой на третьем этаже и располагалось то самое роковое окно.

Вот он, этот подъезд, другого быть не могло. Тут оказался кодовый замок. Это так кстати, Юлия Сергеевна! Ну хорошо. Разберемся.

Ждать смысла не имело: уйдет. Но и действовать методом тыка не годилось. Слишком долго можно угадывать искомую комбинацию цифр.