Чтение онлайн

«Тихий» мальчик по имени Пашка, хорошо разбирающийся в отношениях взрослых мужчин и женщин, уселся прямо на ковер и заморгал на меня наглыми, но в принципе симпатичными глазенками.

И тут мне пришло в голову, что лучшего информатора, чем этот маленький проныра, мне не найти. Никакой директор гимназии не даст мне исчерпывающих сведений и не снабдит их более подробными комментариями, чем этот пацаненок.

— Тебя ведь Паша зовут? — спросила я.

— Паша.

— Вот что, Паша: ты ведь умный мальчишка, правда? Любишь лезть куда тебя не просят?

Последнюю фразу, не очень любезную по форме, я произнесла самым медоточивым тоном, на какой только была способна.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты учишься в четвертом классе, да?

— В пятом.

— Давно в гимназии учишься?

Он отвернулся и ничего не сказал, а обменялся взглядами с Сережей: ну чего ей надо?

— Ты ведь хорошо знаешь всех учителей в гимназии, правда? У тебя много друзей во всех параллелях и старших классах, так?

— Ну.

— Тогда скажи мне: смогла бы я работать в вашей школе? Только честно скажи.

Он посмотрел на меня в упор. Засмеялся, снова переглянулся с Сережей и, притянув его к себе, что-то зашептал на ухо. Потом снова повернулся ко мне и сказал, хихикая:

— Смогли бы.

— Почему ты так думаешь?

Паша прыснул со смеху. Впрочем, он быстро закруглился со своим беспричинным весельем и сказал:

— Потому что у нас директор любит таких, как вы. Чтобы задница была клевая и вообще…

Какой непосредственный мальчик!

— Это радует, — сказала я. — Просто я узнала, что одна моя дальняя родственница собирается поступать на работу в вашу гимназию. Вот я и спрашиваю.

— А она на вас похожа? — спросил Паша.

— Ну… что-то общее есть.

— Тогда возьмут, — категорично заявил он. — Ладно, Серый, пошли. Нам еще надо сегодня в это… в Сети покопаться.

Лишний раз убеждаешься в продвинутости современных детишек: с младых ногтей привыкают к Интернету.

А этот Паша — непростой мальчик. Судить можно хотя бы по тому, что ничего существенного в плане информации я от него так и не получила.

Когда я вышла от Кати, поняв, что ничего больше девочка сказать мне не сможет, в коридоре я встретила Свирского.

— Адам Ефимович, не смогли бы вы уделить мне пару минут?

Он повернулся, окинул меня взглядом поверх очков и произнес:

— Да, Юлия Сергеевна. Разумеется. Но не более. У меня, к несчастью, очень мало времени. Вы же понимаете… — И он показал рукой в сторону только что оставленной им гостиной, в которой сидела его жена, сестра убитого накануне Бориса Евгеньевича Гроссмана.

— Да, конечно, — ответила я. — Где будет удобнее переговорить с вами?

— Пройдемте в кабинет Бориса Евгеньевича.

Расположившись в небольшом, но очень уютном рабочем кабинете Гроссмана, в котором мне приходилось несколько раз бывать и раньше, мы со Свирским обменялись пристальными взглядами, словно стараясь предугадать, чего можно ожидать от собеседника. Я заговорила первая:

— Адам Ефимович, я думаю, вы понимаете, что сейчас я говорю с вами не как частное лицо, как было раньше, когда я посещала этот дом и встречала тут вас. Я, как юрисконсульт губернатора, от его имени хотела бы задать вам несколько вопросов, неофициальных, разумеется, мы ведь не следственные органы, но тем не менее… интерес губернатора…

— Да, я понимаю. Я вас внимательно слушаю, Юлия Сергеевна.

…Конечно, ничего подобного губернатор мне не поручал. Но, как я уже упоминала, я имела карт-бланш на действия в интересах своего отдела. Совет безопасности области подтвердил это право.

— Мне хотелось бы знать ваше личное мнение касательно смерти Бориса Евгеньевича. Все-таки мнение человека, фактически унаследующего все, что осталось после покойного, которому будет доверено опекунство над детьми Гроссмана, немаловажно.

Лицо Свирского отвердело.

— Я хотел бы воздержаться от комментариев хотя бы до похорон Бориса. Мое мнение вовсе не так уж важно. Гораздо более существенно мнение следствия, которое, кажется, опять намерено разводить руками и говорить: «Ну надо же, а? Как это почтенному господину киллеру это удалось?»

— Если не ошибаюсь, это именно ваша фирма финансирует гимназию.

— Совершенно верно. Все платежи идут через «Гросс-банк». И будут идти, смею вас заверить.

— То есть кадровый вопрос тоже в вашем ведении?

— Простите?

— Я имею в виду, что вы можете влиять на подбор штата гимназии. На должности преподавателей, администраторов, охранников.

Свирский кивнул:

— Если это необходимо, то — да. Но я предпочитаю не вмешиваться в эту сферу. Мое непосредственное дело — финансовое обеспечение.

— Хорошо. Борис Евгеньевич никогда не говорил вам о том, что ему угрожают? Ведь вы близкие люди.

Адам Ефимович широко улыбнулся и развел руками:

— У меня часто создавалось впечатление, что он с большей охотой поведал бы о своих проблемах вам, чем мне. А со мной он говорил только о делах. Насчет угроз… я сомневаюсь, что он стал бы мне говорить, если что-то и было. А вот вам… он всегда к вам хорошо относился. Грешен, но какое-то время я думал, что он собирается на вас жениться. А почему бы мне и не думать так, если вы несколько раз бывали вместе в клубах и на приемах?

— Никто и не упрекает вас за такие мысли. Возможно, многие такое предполагали.

— Значит, таких намерений не было?

— Да нет. А теперь, если позволите, Адам Ефимович, еще пара вопросов, и все.

Застрекотал мобильник Свирского. Тот поморщился, глянул на часы, отрывисто проговорил в телефон: «Перезвоните через пять минут!» — и сказал:

— Да, пожалуйста. Но только быстрее.

— Вы не боитесь за себя?

— Почему я должен бояться? Каждый крупный бизнесмен должен заботиться о своей безопасности, но бояться — это излишне. Это мешает сосредоточиться на деле.