Чтение онлайн

— Он уже… прибыл? — недоверчиво спросил король, и лишь теперь, как бы очнувшись от видений и раздумий, оглянулся.

Ротмистр Ржевусский стоял на склоне горы, не дойдя всего несколько ступеней до площадки. Поймав на себе взгляд короля, он вдруг опустился на левое колено. Возможно, только для того, чтобы побороть страх перед высотой и почувствовать себя увереннее. Многие чувствуют себя уверенно лишь до тех пор, пока стоят перед королем, причем стоят на коленях. Владиславу это тоже было известно.

— Он уже знает, что я здесь?

— Нет, Ваше Величество.

— И не должен знать этого.

— Конечно. Он ждет вас в Заречье. В замке графа. Вам помочь спуститься?

— Я скажу когда… Велите готовить карету.

Свет луны проникал через открытое окно замка со стороны реки и отражался в другом окне, ведущем в сторону леса.

Оголенные, они лежали под двумя лунами, озаренные их серебристым сиянием и очарованные таинственной, почти космической тишиной этой дивной, наполненной музыкой звезд ночи.

— А ведь на земле таких ночей не бывает. Там они невозможны. — Шелковистые волосы Лили покрыли разгоряченную грудь д’Артаньяна, а вздрагивающая, излучающая нежное тепло рука девушки неспешно блуждала по изгибам его шеи.

— Может, и бывают, баронесса, но только на земле об этом не догадываются.

— И никому еще там, на нашей грешной земле, не светило две луны, а в окна спальни не заглядывало два мира.

— Или же они попросту отучились видеть все это.

— Отучились видеть? Вот оно что… — ощущал он у себя на сердце теплое дыхание девушки. — Вы правы, граф. Конечно же вы правы.

Их широкая квадратная кровать размеренно покачивалась, подвешенная четырьмя цепями к потолку. Д’Артаньяну никогда еще не приходилось блаженствовать в таком ложе, напоминающем то ли огромную колыбель, то ли плывущий посреди ночного океана корабль.

Они не раскачивали этот корабль-колыбель; его мерные движения были подчинены каким-то неземным законам и вызывались к жизни той же волей, которая приводила в движение летевшие по небу звезды, пылающие грозовые тучи, возносила на небосвод луну и солнце.

Замок стоял посреди обрамленного крепостными стенами плато, и из окна его видна была лишь часть огромного, освещенного мерцающим звездным светом неба. Оно раскачивалось вместе с их «кораблем», унося все дальше и дальше в глубины Вселенной, как когда-то уносило челны викингов.

— Об одном лишь молю Бога: чтобы никогда не наступало утро, — полусонно прошептала Лили. — Вы ведь тоже боитесь его? Тоже молите небо, чтобы оно ниспослало нам вечную ночь?

— И вечную вас, Лили.

— Когда вы впервые появились в пансионе маркизы Дельпомас, я с ужасом подумала, что имею дело с обычным обольстителем. Даже не предполагала, что у нас все может сложиться настолько серьезно.

— Видит это небо, с двумя лунами в поднебесье, что до встречи с вами я был именно тем, о ком вы подумали с ужасом.

— Нет, вы действительно коварный обольститель, — бисером рассыпался по лунной дорожке завораживающий смех Лили. И сразу же таинственно заскрежетала стальная дверь сторожевой башни, расположенной рядом с их залом.

— Все спокойно, баронесса?! — донесся голос начальника охраны Отто Кобурга.

— Мы пока еще не в осаде, лейтенант.

— Пока еще нет, — бесстрастно согласился начальник охраны, — хотя в окрестностях замка бродит целая орда врагов.

— Вам не страшно в этом замке, Лили? — спросил д’Артаньян, когда дверь за Кобургом со страшным скрипом закрылась.

— Не скрою, иногда страшно. И в то же время… романтично. Он весь наполнен духами предков Вайнцгардтов. Разве вы не ощущаете этого?

— Кажется, начинаю ощущать…

Д’Артаньян прислушался к тишине зала и к пульсирующему дыханию Вселенной. Она права: весь замок, вся эта ночь находится во власти духов. Они здесь, они присутствуют при их поцелуях, завидуют их нежности.

— Иногда мне кажется, что замок — тоже живое существо, со своей памятью, своей душой.

— Очевидно, так оно и есть.

— В таком случае, он слышит нас.

— Не опасайтесь, замок — наш союзник.

По ту сторону реки, в небольшой полузатопленной рощице, пророчествовала, глядя на лунное небо, неожиданно прозревшая в своем птичьем инстинкте сова. Голос ее, как голос любой провидицы, был проникнут отчаянной тоской одиночества и безнадежности.

Прямо в окно, у которого лежали Шарль и Лили, неслась, рассыпаясь на мелкие созвездия, огромная комета, и двое влюбленных прижались друг к другу в таком мистическом страхе, словно вместе с небесной гостьей должна была догореть если не вся их жизнь, то уж, во всяком случае, их любовь.

— А ведь знаете, именно в этой постели я и была зачата, — неожиданно прошептала Лили.

— Невероятно, — улыбнулся д’Артаньян, осторожно снял голову баронессы со своей груди и, положив рядом с плечом, наклонился над ней.

— Это действительно кажется невероятным, а потому — святая правда.

— Но ведь здесь — не Саксония, насколько я смыслю в существующем переделе мира. Вы же всегда считали себя саксонкой.

— И продолжаю считать. Но так уж сложилось. Мои родители обвенчались в ближайшем городке и первые два года совместной жизни провели здесь, в замке Вайнцгардт. Поэтому-то я и была зачата на нашем Божественном Ложе.

— И мать призналась вам в этом?

— Что вы! Она была слишком нерешительной для того, чтобы откровенничать со мной на подобные темы. А я — слишком маленькой, чтобы провоцировать ее на подобные откровения. Она умерла очень рано.

— Простите, Лили. Мне тоже не следовало… провоцировать вас.

— И все же вам любопытно: откуда я знаю об этом? Каким образом открылась мне сия греховная тайна?

— В общем-то, да.

— Чувствую. Да-да, чувствую. Какое-то предчувствие, какой-то внутренний голос подсказывают, что зачатие мое происходило именно здесь, на этом ложе.