Чтение онлайн

— А что за человек на ней изображен?

— Мы полагаем, что это известный бостонский врач по имени Олдос Гренвилл. Думаю, портрет относится к тому времени, когда ему было лет девятиадцать-двадцать. Он трагически погиб во время пожара, произошедшего в тысяча восемьсот тридцать втором году. В своем загородном доме в Вестоне. Джулия посмотрела на Генри.

— Отец Норриса. Библиотекарь сдвинула брови:

— Я никогда не слышала, что у него был сын. Мне известно лишь о его племяннике.

— Вы знаете о Чарлзе? — удивился Генри. — Он добился славы?

— О да. В свое время произведения Чарлза Лакауэя были очень модны. Но, если честно и между нами, у него ужасные стихи. Думаю, своей популярностью он обязан скорее романтическому образу «однорукого поэта».

— Так, значит, он все же стал поэтом, — сказала Джулия.

— Да еще каким известным. Говорят, он потерял руку, сражаясь на дуэли из-за дамы. Благодаря этой истории Чарлз Лакауэй стал весьма популярен у представительниц прекрасного пола. Он умер в пятьдесят с небольшим. От сифилиса. — Библиотекарь снова воззрилась на картину.

— А раз это его дядя, видно сразу: миловидность у этого семейства в крови.

Библиотекарь двинулась прочь, а Джулия по-прежнему не могла оторваться от портрета Олдоса Гренвилла, мужчины, который был возлюбленным Софии Маршалл. «Теперь я знаю, что произошло с матерью Норриса», — подумала Джулия.

Однажды летним вечером, когда ее сын лежал в лихорадке, София, оставив свой пост у постели Норриса, взяла лошадь и отправилась в Вестон, в загородный дом Олдоса Гренвилла. Она планировала рассказать ему, что у него есть сын и что мальчик очень сильно болен.

Однако Олдоса не было дома. Признание Софии, ее мольбу о помощи выслушал не кто иной, как Элиза.

Подумала ли госпожа Лакауэй о своем собственном сыне, Чарлзе, когда она решилась преступить черту? Чего она боялась — только лишь скандала или все-таки появления еще одного наследника со стороны Гренвиллов, незаконпорожденного, который заберет все, что должен был унаследовать ее сын?

В тот день София Маршалл исчезла.

И только спустя почти два столетия Джулия, копаясь в заросшем дворе, бывшем однажды частью загородного поместья Олдоса Гренвилла, наткнулась на череп Софии Маршалл. Почти два столетия таилась София в своей непомеченной могиле, потерянная и забытая.

До этого момента. Пусть мертвых уже не вернешь, зато правда может воскреснуть.

Всматриваясь в портрет Гренвилла, Джулия подумала: «Публично ты так и не признал Норриса. Однако позаботился о благополучии своей дочери Мегги. С ее помощью твоя кровь продолжала передаваться из поколения в поколение».

И Олдос Гренвилл до сих пор живет — теперь уже в Томе.

Генри так утомился, что не смог поехать с Джулией в аэропорт.

В одиночестве она вела машину сквозь вечерний мрак и вспоминала разговор, состоявшийся у них с Генри несколько недель назад. «Я думаю, из жизни Розы вы извлекли неверный урок». — «А какой же верный?» — «Бери, пока можешь! Люби». «Не знаю, осмелюсь ли, — подумала Джулия. — А Роза бы осмелилась. Роза любила».

В Ньютоне произошла авария, поэтому на платной магистрали образовалась трехкилометровая пробка.

Медленно продвигаясь вслед за другими машинами, Джулия думала о телефонных разговорах с Томом — за это время он несколько раз звонил ей. Они беседовали о здоровье Генри, о письмах Холмса и пожертвовании

Атенеуму. Беседовали на безопасные темы, не вынуждавшие Джулию открывать какие-либо тайны. «Только нужно дать понять, что он вам интересен, — посоветовал ей Генри. — Он считает, что это не так…» — «Возможно, он нравится мне слишком сильно. И это меня пугает…»

Застряв на магистрали, Джулия с нетерпением следила, как одна за другой летят минуты. Она размышляла о том, чем Роза рисковала ради любви. Стоила ли того любовь? И сожалела ли когда-нибудь Роза об этом?

У Бруклайна дорога внезапно опустела, но Джулия уже знала: она все равно опоздает. Когда она вбежала в терминал «Е» аэропорта Логан, самолет Тома уже приземлился, и ей предстояла полоса препятствий из пассажиров и их багажа.

Джулия пустилась бегом, стараясь не задевать детей и ручную кладь. С бешено бьющимся сердцем она домчалась до того места, откуда через таможню выходят пассажиры. Я упустила его, решила Джулия, углубляясь в толпу, чтобы продолжить поиски. Но ей попадались лишь незнакомые лица, бесконечное множество чужих людей, которые, задевая ее и почти не поднимая на Джулию таз, проходили мимо. Людей, чьи жизни никогда не пересекутся с жизнью Джулии. И вдруг ей показалось, что она всегда искала Тома, но каждый раз упускала.

Позволяла ему ускользнуть, уйти неузнанным. «Зато теперь я знаю тебя в лицо…»

— Джулия?

Повернувшись, она обнаружила, что он, помятый и уставший после долгого полета, стоит прямо у нее за спиной. Не долго думая, она просто взяла и заключила его в объятия, а Том удивленно усмехнулся.

— Вот это прием! Я и не ожидал такого, — признался он.

— Я так рада, что нашла тебя!

— Я тоже, — тихо ответил он.

— Ты был прав. Ох, Том, как же ты был прав!

— Насчет чего?

— Как-то ты сказал, что знаешь меня. Что мы встречались и раньше.

— А мы встречались?

Она посмотрела на него, на то самое лицо, которое сегодня днем видела на портрете. Лицо, которое она всегда знала, всегда любила. «Лицо Норри».

Джулия улыбнулась:

— Да.

Так вот, Маргарет, теперь Вы обо всем узнали, и я покоен, что эта история не умрет вместе со мной.

Ваша тетушка Роза так и не вышла замуж, и у нее не было собственных детей, но, поверьте мне, дорогая

Маргарет, вы принесли ей столько радости, сколько иные не имеют и в несколько жизней. Олдос Гренвилл недолго прожил после этих происшествий, но он был счастлив провести несколько лет рядом с Вами. Надеюсь, Вы не держите на него зла за то, что публично он так и не признал Вас своей дочерью. Вспоминайте лучше о том, как щедро обеспечивал он Вас и Розу средствами к жизни, о том, что именно он завещал Вам свое загородное имение в

Вестоне, где Вы теперь построили дом. А как бы он гордился Вашим острым пытливым умом! Как был бы горд узнать, что его дочь оказалась в числе первых выпускниц нового женского медицинского колледжа! Удивительно, что мир так переменился — в конце концов и женщинам нынче подвластны великие достижения.