Сад смерти
Шрифт:
Никому!
Впервые в жизни Map почувствовал эту ноющую, жгущую тяжесть в груди, что зовется тоской. Впервые в жизни он закрыл лицо руками и измученно разрыдался.
Отчаяние — смысл этого слова он никогда раньше не понимал. Теперь он знал, что это такое.
Потом он глубоко вздохнул, лицо его снова стало жестким, и он повернул назад, в замерзшую тайгу, в жизнь безо всякого смысла.
Ту зиму Шира провела в Андраруме, где ей было очень хорошо. Даниэль тоже остался там, потому что вначале она чувствовала себя немного неуверенно и хотела, чтобы он был рядом.
Она была счастлива с отцом, но Даниэль часто замечал мечтательное выражение в ее прекрасных глазах, и тогда он — и только он — понимал, куда уносятся ее мысли. Они, конечно, рассказали о чистой воде, которая может спасти Людей Льда, и Вендель поверил в то, что Шира действительно прошла пещеры. Ведь он знал ее бабку, шаманку, так что немного разбирался в верованиях этого народа.
Вендель считал очень важным, чтобы они поехали в Гростенхольм с бутылкой, которая, кстати, по его мнению, была драгоценностью и произведением искусства высочайшего класса. Им необходимо было теперь же посоветоваться с Ульвхедином, и Ингрид, и всеми живущими там.
Так что рано по весне они вновь пустились в путь, на этот раз в Норвегию. Даниэль со вздохом подумал, что было бы просто замечательно, если бы вся родня жила где-то рядом. Но Шире нравилось путешествовать, а поскольку она теперь уже очень хорошо выучила шведский, она много и охотно говорила с незнакомыми людьми. Многие довольно скептически смотрели на такое экзотическое создание, и Даниэлю приходилось вмешиваться. Итак, они продолжали путь.
Ее прибытие в Гростенхольм стало сенсацией, скоро собралась вся родня. Старый Тристан умер, Альв — тоже. В Сконе Шире удалось несколько раз повидаться с матерью своего отца, Кристианой, к большой радости обеих. Но из старшего поколения уже мало кто остался в живых.
Ингрид была вне себя от счастья, вновь увидев своего сына-скитальца, и Ширу тронуло, в каких замечательных отношениях были мать и сын. У нее самой никогда не было матери…
Когда Даниэль и Шира поведали всю длинную историю о его поездке к Карскому морю и обо всем, что им пришлось пережить там, когда он по меньшей мере пятнадцать раз сказал, что путешествие к Горе четырех ветров было всего лишь наркотическим сном, наступила долгая тишина.
Наконец Ульвхедин проговорил:
— А как ты тогда объяснишь существование этой фантастической бутылки — я сомневаюсь, что ее сделали человеческие руки? И где Шира получила рану, о которой вы говорите?
Шира выжидающе смотрела на Даниэля.
— Я думаю, что она бродила по пустынной площадке между четырьмя вершинами и обо что-то там укололась, и что она нашла старую и красивую забытую бутылку, пока мы, одурманенные, находились в пещере. И что она потом случайно упала в колодец, а мы очнулись и вытащили ее.
— Дорогой мой сын, — недоверчиво проговорила Ингрид. — А как ты объяснишь, что вы все видели один и тот же сон?
Даниэль пожал плечами:
— Таково, наверное, действие наркотика.
— А как же Шира? Она видела другой сон?
— Я не знаю, говорю я вам! Но ведь должно быть какое-то разумное объяснение!
Ульвхедин посерьезнел и сказал:
— Возможно, так оно и есть. Но пока нам всем следует поверить тому, что Шира рассказала о воде, а не тебе! Потому что это может быть чрезвычайно важно для будущего Людей Льда!
Он огляделся:
— Верно, ты прав. Нам некого еще послать в долину Людей Льда с этой водой. Мы вынуждены ждать, когда появится новый избранный. Ни Ингрид, ни я не годимся, ведь мы проклятые, а это нечто совершенно иное. И я рад, что в Шире есть капля этой воды. Послать маленькую, хрупкую девушку в долину Людей Льда к Тенгелю Злому… Нет, я не взял бы на себя такую ответственность! Ведь я его видел!
— И я тоже, — сказал Йон. — Но теперь мы по крайней мере знаем, что было в котле. Хотя это на самом деле был и не котел.
— Нет, — сказала Ингрид. — Это был сосуд, примерно такой же, как эта бутылка. Кувшин, говорите? Тогда надо лишь выкопать его и налить в него воды Ширы из чистого источника.
«Они верят в это, — в шоке подумал Даниэль. — Они абсолютно верят в это, а я, который был на этом скалистом острове и все видел, я совсем не верю? Или все же верю?»
Кто-то заговорил с ним.
— Хуже всего, что мы по-прежнему не знаем, где Тенгель Злой спрятал этот сосуд, — сказал Ульвхедин. — Там была Суль, но у нас нет ее рассказа. Там был Колгрим, но он сразу же после этого умер. И я там был, но был настолько одурманен этим проклятым наркотиком, который принял, что ничего не помню. Как будто все заколдовано.
— Не думаю, что мы, обычные люди, сможем что-то сделать, — сказала Элиса. — Мы ничего не заметим, даже если кувшин будет у нас под ногами.
— Нет, конечно, нет, — сказал Даниэль. — Это должен быть проклятый, но лучше всего — избранный. И мне жаль того избранного, который начнет борьбу!
Драгоценную бутылку поместили вместе с другими сокровищами Людей Льда, которые охраняли теперь еще более бережно. Потому что однажды на свет появится тот, кто сможет завершить начатое Широй…
В пору скромного цветения тундры Шира вернулась в Нор. Вместе с Даниэлем. И нагруженная подарками и драгоценностями от всех из рода Людей Льда. И больше всего — от своего отца! Неудивительно, что их корабль так основательно погрузился в воду!
Ировар встретил их очень тепло, а Шире так много надо было ему рассказать! Даниэль заметил, что сейчас путешествовать из страны в страну стало гораздо легче, тогда Ировар посерьезнел и проговорил:
— Мы знаем. Жизнь здесь стала гораздо более активной.
— Вот как? — удивился Даниэль.
— Да, хотя наш народ, к счастью, в основном живет спокойно. А таран-гайцы…
— Что с ними? — воскликнула Шира.
Они обратили внимание на то, как она испугалась.