Шрифт:
Леонид Панасенко
Садовники Солнца
И будущее в нас дрожит светло и страстно:
В нас брезжит человек из завтрашнего дня!
Верхарн
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОСТО ЖИТЬ
ЗАГАДКА ЮДЖИНА
– Ну?
– Юджин Гарт поощрительно улыбнулся.
– Как наш "ящик"?
Четверка друзей сидела на серой с красными прожилками глыбе камня и угрюмо молчала. Это и был злополучный "черный ящик", или, как назвал его Илья Ефремов, "камень, в котором что-то есть".
– Понимаю, - в улыбке руководителя Школы мелькнула тень удивления. Что, никаких предположений?
– Никаких, - подтвердил Егор.
– Может, догадки, эмоции?
– упорствовал Юджин.
– Все-таки четыре почти сформированных Садовника и элементарный "черный ящик", вещь со скрытым смыслом. Слава, ты защищал реферат о пользе коллективного мышления. Где же плоды теории?
– Внутри камня что-то стучит, - сказал Славик.
– Ритмично.
– А что подсказывает интуиция?
– Юджин обвел друзей насмешливым взглядом.
– Какое настроение вызывает у вас "ящик"? Может, есть какие ассоциации?
– Глушь, мрак, тупик и могила, - тут же выдал Славик.
– Чересчур отвлеченно, - поморщился Юджин.
– Музыкальная шкатулка, - буркнул Илья.
– Понимаю, - руководитель Школы покачал головой.
– И это лучшая группа! Смех и грех!
Илья, как он хвастался на занятиях по физиогномике [учение о выражении человека в чертах лица и формах тела], различал двадцать шесть оттенков юджинской улыбки. Это была, пожалуй, двадцать седьмая ее разновидность на лице Гарта одновременно отразились недоумение и насмешка.
– Тогда так, - сказал он.
– Раз не можете постичь секрет, похороните свой "черный ящик". Заройте в землю, бросьте в озеро. Что угодно... Вы сегодня разъезжаетесь, а хранить его негде да и незачем. Будем считать процедуру захоронения "черных ящиков" новым обрядом. Для таких могучих групп, как ваша. Ступайте. Но только без штучек. Чтоб никакой там гравитации. Ручками все, ручками. Как говорится в древней книге, - в поте лица своего.
– Мне на комиссию, - напомнил Антуан.
– За назначением.
– Обойдемся и втроем, - хмуро бросил Илья.
– Пошли, ребята.
"Черный ящик", то есть загадка, или, как еще говорят, система, конструкция и принципы работы которой неизвестны, полагался по традиции. Каждой группе за неделю до отъезда из Школы вручали "нечто". Это был шуточный неофициальный экзамен: будущим Садовникам предлагалось узнать, что в "ящике" заключено.
Девятой группе удача на сей раз изменила. Их "нечто" оказалось обычной глыбой камня. Друзья всячески исследовали свой "черный ящик", но, кроме тихих ритмичных толчков, исходивших из толщи камня, других поводов к размышлениям не нашли. Содержимое глыбы оставалось тайной.
– "Черные ящики" тоже надо снабжать ручками, - недовольно проворчал Егор, когда они свернули с широкой аллеи парка на тропинку, ведущую к озеру.
– Из рук выскальзывает, чертова каменюка.
– Опозорились мы, братцы, - вздохнул Славик. И тут же предложил: Давайте передохнем, сил нет.
– Раз, два, бросили!
– скомандовал Егор. Двухсоткилограммовая глыба глухо долбанулась о землю.
Илья на всякий случай наклонился, приник ухом к шершавому камню. Звук то пропадал, то возвращался. Глухой, ритмичный, неистребимый.
– Не вижу смысла, - сказал Илья.
– Мы любим традиции, обряды. Охотно создаем их... Но к чему нагромождение загадок? Мало того, что сдаем сложнейшие экзамены, так еще ломай голову над "черными ящиками".
– Ломать голову еще можно, - возразил Егор.
– Хоронить их тяжело. Тебе что, ты здоровый. Культурист. А я щуплый.
Илья засмеялся.
– С глаз долой, из сердца вон!
– решительно заявил он.
– Потащили!
Озеро предстало таким, как всегда: неухоженным, с топкими берегами и широким кольцом камыша, охранявшим проталину воды. Над высокой травой то и дело зависали стрекозы, а под зыбким слоем дерна вызревал торф, пахнущий тиной и лепехой. Мостик для купания и скамейки на берегу были угловато-древние, деревянные, хотя дотошный Антуан как-то уверял друзей, что это пластиковая имитация.
Девятая группа молча втащила свою "вещь со смыслом" на мостик, поднатужилась.
"Черный ящик" безропотно плюхнулся в воду.
– И волны скрыли тайны лик, - продекламировал Егор.
Ребята вымыли руки, вернулись на берег и стали поджидать Антуана.
– Вы когда улетаете?
– спросил Илья у Егора и Славика. Он знал, что друзья получили направление в одну экспериментальную лабораторию, в Днепропетровск.
– После обеда, - Егор свел белесые брови и посмотрел на товарища так, будто и в самом деле был виновен, что они со Славиком улетают, а Илья остается.
– Чудак-человек, - проворчал тот и опустился на зеленый ковер травы. Что вы меня жалеете? Без экзамена из Школы не выпустят, а чем плохо позагорать пару лишних денечков?
И в это время на них обрушился торжествующий крик:
– Р-ре-бята! Мне спорить с богами... Я - Зевс, я - Громовержец!
Антуан прилетел на гравипоясе. Он лихо спикировал на середину озерца, помчался к друзьям, вздымая тучи брызг, но, по-видимому, слишком рано выключил поле и ухнул в десяти шагах от берега в предательскую трясину. Ухнул хорошо, чуть ли не по уши. Тут же, под дружный хохот, взлетел опять и через мгновение уже отряхивался, срывая с себя зеленые космы тины.
– Ну и Громовержец, ну и учудил, - смеялся Славик. Его широкое смуглое лицо с чуть раскосыми глазами выражало такое веселье, что Антуан тоже заулыбался.
– Какой ты Зевс, - сказал Егор, деловито снимая с его плеч мокрые путы.
– Болотный леший - еще куда ни шло.
– С богоподобными...
– защищался Антуан.
– Лети лучше выкупайся, - посоветовал Илья, не поднимая головы. Узкие листики травы щекотали ему лицо. Непонятно - то ли плакать хочется, то ли дальше дурачиться.