Чтение онлайн

Берри хрипло хохотнул — будто залаял, захлопал в ладоши.

— Ты убил ее!

— Пойдем посмотрим, — предложил генерал.

Он передал ружье офицеру, и все пошли за Арвамом по высокой траве, переваливаясь с носка на пятку, а Берри скакал впереди, бегал вокруг коровы, осмелился коснуться ее бока — и отпрыгнул, когда та вздрогнула и испустила глубокий вздох.

— Она еще живая!

— Нет, она мертва, — возразил генерал. — Просто она еще не знает об этом. Немного похоже на дальних. Правда, сеньор Ифрахим?

— В самом деле, сэр.

Генерал встал над животным. Влажный карий глаз коровы, полускрытый рыжими ресницами, повернулся в глазнице — посмотреть на пришедшего человека. Арвам расстегнул ножны, вытащил нож с костяной рукояткой и крючковатым лезвием, поцеловал лезвие, схватил рог, завернул голову вверх и взрезал натянувшуюся кожу на горле. Из раны хлынула кровь, густокрасный ручей побежал по вытоптанной траве, запятнал комбинезон Берри, опустившегося на колени перед умирающим зверем. А мальчик нагнулся и посмотрел корове в глаза, будто хотел различить в них, мутных и бессмысленных, проблески крошечного разума и заметить, когда он покинет тело. Генерал окунул указательный палец в собирающейся луже, схватил мальчика за руку, подтянул в себе, провел кровавую линию ото лба до кончика носа и сказал, что в следующий раз честь убийства отдаст Берри. В золотистом луче света мальчик и взрослый казались героями легенды из далекого прошлого.

Лок подумал о том, ради кого генерал затеял этот спектакль. Ради мальчика? Или ради него, Лока Ифрахима? Берри испустил очередной хриплый, лающий смешок, вырвался и кинулся в лес, за коровами, рассыпавшимися среди деревьев. Радостные вопли мальчишки отражались эхом от панелей купола, косо поднимающегося над кронами.

Капитан Невес решительно направилась вслед за Берри. А генерал поведал Локу, что хотел бы полностью выбить стадо до того, как покинет Диону.

— Конечно, лишить Эуклидеса сочных бифштексов — невеликое удовольствие, но, признаюсь, оно мне по душе. Мистер Ифрахим, мы провели тут отличную работу и могли бы сделать намного больше, если бы не досадные обстоятельства.

— Сэр, несомненно, вы правы.

— Что думаете про Берри?

Взгляд разных генеральских глаз — один темно–карий, другой бледно–голубой — выводил из равновесия. От генерала несло бренди.

— Мальчик растет, — заметил Лок.

— У него было трудное детство. Профессор–доктор, может быть, и гений, но материнских чувств у нее как у скорпиона. Я сделал что мог, но у меня осталось немного времени. Я не смогу защитить Берри от Эуклидеса, если тот решит использовать мальчика для давления на профессора–доктора.

Локу захотелось указать генералу, что он сам держит мальчика в поселении–саду именно с этой целью.

— Мистер Ифрахим, я хочу попросить о последнем одолжении, — сказал генерал. — Отвезите Берри к его матери. Как, сможете?

— Я всегда к услугам альянса, — ответил дипломат, отчаянно пытаясь не обращать внимания на задумчивый взгляд офицера ЦТРС, сохранять вежливое безучастное спокойствие, не выказать гнева.

Боже мой, как же генерал его подставил! Черт возьми, есть занятия и получше того, чтобы присматривать за психованным отродьем генетической ведьмы. А теперь генерал еще и показал всем, что у него особые отношения с неким Локом Ифрахимом. Но отказаться нельзя. Арвам Пейшоту пока еще — сила. Он может с легкостью растереть в пыль.

— Капитан Невес сопроводит вас, — продолжил генерал. — Она опекала Берри. И показала себя исключительно способной. Надеюсь, у вас нет возражений.

— Конечно, нет, — заверил Лок, хотя возражения у него были.

Причем много. Но они не касались капитана Невес. Локу девушка нравилась. Он не испытал ни капли ревности, когда ее перевели в генеральский штаб. Теперь ясно: генерал в обычной хитрой манере пытается свести старые счеты. Демонстрирует доверие к Локу, привязывает к Хон–Оуэн…

— Профессор–доктор на Мимасе со своей, хм, бригадой, обследует очередной странный сад. Я уверен, что она с радостью воссоединится с сыном. Для меня будет большим облегчением узнать, что он в надежных руках. Мистер Ифрахим, я хотел бы пригласить вас на обед, но, боюсь, вам лучше вылететь как можно раньше. До свидания. И кстати — удачи!

— Смотри и учись, — спустя шесть дней после вылета с Дионы сказал капитану Невес Лок Ифрахим. — Вот что получается, когда дальним позволяют сохранить их так называемую демократию.

Они стояли перед большой панелью из прозрачного пластика, привинченной к внешней раме Каукус Хауз, в Камелоте, на Мимасе. Каукус Хауз был одним из самых больших строений Камелота и представлял собой открытую сферу с шестью этажами платформ и крошечных комнат, висящую среди ветвей огромного баньяна и пронизанную ими. Перед войной здание было местом, где горожане собирались и улаживали политические дела. Теперь оно стало административным центром переходного правительства. Оккупационные власти окружили сферу пластиковой оболочкой, уничтожили листву, жилые дома, мастерские и магазины вокруг, уложили фуллереновую сетку на землю между многочисленными стволами баньяна и создали вокруг дерева пустое кольцо в сотню метров шириной.

На восточном конце этой площади на тянущихся этажами ветвях столпились дальние. Там были растяжки с лозунгами, на воздух проецировалось множество изображений и видеороликов, описывающих недавние оскорбления так называемой демократии. Изображения скакали, представлялись вереницей бессвязных, но, должно быть, много значащих образов. Кто–то орал в мегафон, остальные грохотали, вопили и лязгали. Внизу, на площади, несколько протестующих сковали себя кандалами в живое кольцо вокруг баньянового ствола. Отряд военной полиции в белых шлемах и комбинезонах уже суетился вокруг, разрезая цепи сварочными пистолетами и уволакивая бунтовщиков прочь.

Пока Лок и капитан Невес наблюдали за этим цирком, что–то размером с птицу пролетело над площадью и воткнулось в пластик справа от пары. Лок, не сразу понявший, что это, вздрогнул и шарахнулся. Капитан Невес не повела и глазом, пристально и сосредоточенно рассматривала объект. Тот вдруг заорал, принялся выкрикивать что–то про мир и любовь с такой силой, что задрожали огромные пластиковые панели. Затем, словно ястреб на воробья, спикировал дрон, содрал говорящую машину с пластика и нырнул вниз, к своему оператору на площади. Там полиция уже отделила последних скованных и повела к роллигону. Разномастная толпа на деревьях вопила и хлопала в ладоши.