Чтение онлайн

Атанган и Инапалук остались с дружиной. Как только скрелинги приблизились к войску Эрлинга, в них полетели стрелы. Тогда скрелинги остановили собак и побежали. Многие из них были убиты прежде, чем оказались на расстоянии полета копья от первых рядов гренландцев. Инуиты принялись метать копья, но костяные наконечники ломались о броню латников. Однако у скрелингов было немало и железного оружия, которое они получили от Паля священника. Они пустили его в ход и пробили брешь в ряду латников. Тут Эрлинг приказал стрелкам отступить и бросил в бой своих лучших воинов. Оба войска сошлись, и началась жестокая сеча. Эрлинг прорубился в самую гущу скрелингов и вдруг увидел перед собой Одда, сына Торкеля.

Эрлинг сказал:

— Немалую услугу оказали вы с Палем гренландцам. Попа я уже отблагодарил; а теперь пришел твой черед.

После этого Эрлинг ударил Одда мечом и отрубил ему полголовы. Нанук конунг сражался в первых рядах своего войска. Одет он был так: норвежская кольчуга натянута на оленью куртку, а из-под ворота кольчуги высунут меховой капюшон. Поверх капюшона конунг надел островерхий шлем из Гардарики. В руках у него был длинный меч и английский щит с изображением льва, который он держал верхней стороной книзу. Нанук убил и ранил многих людей Эрлинга. Потом он схватился с Торфинном, сыном Одда, и нанес ему тяжелую рану.

Эрлинг увидел это и крикнул конунгу:

— Оставь Торфинна, медведь, [45] ведь это сын твоего лучшего друга.

Нанук обернулся и сказал:

— Может быть, ты сам сразишься со мной, Нанаут?

Эрлинг ответил, что не откажется от такой чести.

Они схватились, и вскоре Эрлинг отрубил Нануку левую руку пониже локтя. Потом он выволок конунга с поля битвы и положил на снег.

Эрлинг сказал:

— Напрасно ты слушал лжецов и верил оговорам. Теперь мы с тобой

враги до самой смерти, и этого уже никак не исправить. Но я не убью

тебя, потому что Торбьерг просила сохранить тебе жизнь.

После этого Эрлинг снова вступил в бой и убил многих скрелингов. Дружинники Эрлинга сражались так храбро, что в них совсем нельзя было узнать тех ленивых и трусоватых бондов, какими они были еще недавно. Вскоре они начали теснить скрелингов, и через некоторое время те побросали оружие и со всех ног побежали к своим собакам. Гренландцы бросились в погоню и захватили множество пленных, а остальные вскочили в сани и умчались на север. В этом бою погибло сорок гренландцев и семьдесят инуитов. С обеих сторон было много раненых. Это было настоящее побоище, каких еще не бывало в Гренландии. Среди пленных, которых эрлинговы дружинники захватили в битве при Стейненснесе, оказалось несколько гренландцев. Это были люди Одда. Они сказали, что хотят поступить на службу к Эрлингу, и Эрлинг принял их в свое войско. Пленных скрелингов Эрплинг приказал выпороть плетьми и отпустить. Нанука конунга отнесли в церковь, которую теперь использовали как жилой дом.

Эрлинг пришел к Нануку и сказал:

— Я отпущу тебя, как только Торбьёрг вылечит твою рану.

Нанук сказал:

— Лучше бы ты убил меня, Нанаут. Ты ведь знаешь, что у инуитов не бывает одноруких конунгов.

Эрлинг сказал:

— Тогда оставайся здесь, родич. У нас не принято жестоко обращаться с калеками.

Эрлинг разрешил дружинникам разойтись по домам до весны. С ним на Стейненснесе остались лишь два десятка самых верных людей. Всю зиму Торбьёрг и Эрлинг совершали колдовские обряды, чтобы исцелить раненых. Они неплохо в этом преуспели, так что почти все раненые остались жить и многие снова могли сражаться. Поправились и Торфинн, и Нанук конунг. Нанук остался в Вестрибюгде, и Торбьёрг снова стала жить с ним как с мужем. Больше в эту зиму не произошло ничего важного.

Весной Бьёрн, сын Торда, Эндриди, сын Одда и некоторые другие воины стали подбивать Эрлинга отправиться на север в поход против скрелингов. Они говорили, что нужно отомстить им за набег и очистить от них страну, иначе Вестрибюгд всегда будет оставаться под угрозой нового нападения.

— Мы не сможем бороться с христианами Восточного поселения, сказал Бьёрн. — Пока у нас за спиной будут стоять враги не менее опасные. Следует покончить с одними, а потом уже приниматься за других.

Эрлинг сказал, что не видит необходимости в таком походе.

— При Стейненснесе скрелинги получили такой урок, что еще долго не осмелятся выступить против нас.

Однако многие продолжали настаивать на том, что скрелингов нужно уничтожить. Однажды Торбьёрг пришла к Эрлингу и сказала:

— Я хочу забрать у скрелингов своего сына Сигурда. Ведь он теперь остался и без матери, и без отца.

Эрлинг сказал:

— Что-то ты раньше не слишком часто вспоминала о своем сыне. Почему тебе вдруг пришло в голову забрать его?

Торбьёрг ответила:

— Я ни на минуту не забывала о Сигурде. И я молчала только потому, что у нас прежде не было возможности его забрать. Теперь же такая возможность есть.

Эрлинг сказал:

— Не мне рассказывать тебе об обычаях скрелингов. Дети для них сокровище. Ты знаешь не хуже меня, что они не захотят отдавать Сигурда. Он давно уже воспитывается в какой-нибудь семье. Ты толкаешь меня на новую войну, которой я не хочу. Многие сейчас пытаются уговорить меня напасть на скрелингов, а теперь и ты с ними заодно.

Торбьёрг сказала:

— Дело мужчин — думать о войнах. Я же думаю только о своем сыне, и я знаю, что ему сейчас приходится несладко. Я хочу, чтобы Сигурд был со мною здесь, в Вестрибюгде.

Эрлинг сказал:

— Ты пользуешься тем, что я не могу тебе отказать. Похоже, однако, что ты больше не видишь будущего, если так настаиваешь на своем.

После этого Эрлинг выбирает сорок своих лучших дружинников и говорит им, что они поедут на север, к скрелингам, чтобы забрать у них Сигурда. В середине лета они выходят в море на шести лодках и вскоре прибывают в селение инуитов. Инуиты к тому времени уже избрали себе нового конунга. Звали его Умимак. Умимак вышел навстречу гостям и долго не говорил ни слова.

Потом он сказал:

— Ты человек или дух? [46]

— Я-то человек, — отвечает Эрлинг. — И надеюсь, что тебе этого достаточно, чтобы принять гостей как подобает.

Умимак говорит:

— Уходи, Нанаут. Инуиты ненавидят тебя. Нечего приходить к нам с миром после того как ты убил почти всех лучших охотников.

Эрлинг сказал:

— Я и не собираюсь напрашиваться вам в друзья. Я пришел, чтобы забрать Сигурда, моего племянника. Отдайте мне его, и тогда я уйду, и ноги моей больше не будет на этой земле.