Сальса для двоих
Шрифт:
– Какой факт?
– Что моя мать и мои сестры, оказывается, превосходным образом договорились о том, что для меня будет лучше.
– Все равно не понимаю, – вздохнула Венди.
– Знаешь, отчасти, наверное, я сам виноват. Не одну тебя одолевают сомнения. Мне нужно было сразу объявить им, как я к тебе отношусь. – Мигель бережно коснулся кольца на пальце Венди. – Надо было сразу сказать им об этом. Еще тогда, в местном ресторане. Тогда мы обошлись бы без недоразумений, авантюр и прочего экстрима, наподобие погони за тобой через половину земного шара.
– Брось преувеличивать! – засмеялась Венди. – Так что все же произошло?
– Ни мама, ни сестры не поняли, насколько серьезно я к тебе отношусь. Они не знали, насколько далеко у нас все зашло. На тот момент я еще не сделал тебе официального предложения.
Венди вздохнула.
– Нужно было сразу обозначить свою позицию, – твердо заявил Мигель. – А они как будто проснулись в один прекрасный день и обнаружили, что мне уже не двадцать лет, что я не мальчик и что у меня собственный бизнес.
– Такое бывает в семьях, – с легким оттенком грусти и одновременным смешком подтвердила Венди.
– Не перебивай. – Мигель шутливо щелкнул ее по носу.
– Короче говоря, они не думали, что у нас все серьезно. Решили, что небольшой размолвки нам хватит, чтобы расстаться. Подготовили почву для этой размолвки.
– Каким же образом?
– Удачно воспользовались подвернувшимся под руку поводом. Этот повод – вечеринка по случаю дня рождения Бланки.
– А Бланка…
– Да. Это моя бывшая девушка.
– Ты о ней рассказывал. Я потом вспомнила. Бланка очень красивая. – Говоря это, Венди лукаво, исподлобья посматривала на Мигеля.
Он рассмеялся и взлохматил каштаново-золотистые волосы Венди.
– Красивая, – подтвердил он, и Венди немедленно надулась. – Но, если бы ты слушала меня более внимательно, то вспомнила бы. У нас с Бланкой были в свое время чувства, я этого и не скрывал. Но именно после отношений с ней я стал избегать глубины и долговременности связей.
– Почему?
– Мы очень разные, Венди. Вернее, не так. Мы не просто очень разные, мы чужие друг другу. Невозможно построить любовь с чужими людьми, пусть даже очень привлекательными внешне. Этот опыт надолго отвратил меня от серьезных взаимоотношений. Но потом…
– Что потом?
– Потом, Венди, появилась ты. Именно с тобой я вновь почувствовал радость жизни, ее тепло, ее неповторимость. Ты вдохнула в мою жизнь новый смысл. Моя прекрасная бледнокожая девочка. Я не променял бы тебя на десяток самых жгучих испанок и итальянок.
Как ни жаль Венди было прерывать этот поток романтических признаний и красноречия, она все же напомнила Мигелю:
– Что же там придумали твои родственницы?
– Ту часть, которая касается тебя, ты уже знаешь. Ты должна была приехать на вечеринку, обнаружить там меня рядом с Бланкой, возмутиться, поругаться со мной, что, собственно, ты и исполнила на ура, в полном соответствии с планом матери и сестер.
– А ты? – Венди поблескивала невинными глазами.
– А меня они срочно вызвали в офис, где подсунули импровизированную проблему. Когда я с ней разобрался, мне сообщили, что Асусена повезла тебя развлекаться. В какой-то ночной клуб или что-то вроде того. Бильярд, боулинг, бар… Я хотел было позвонить тебе, но Леона сказала, что там плохо ловит сеть, что Асусена жаловалась на это, когда звонила. Леона напомнила мне о том, что у Бланки день рождения. В память о старой дружбе – дружбе, ха-ха! – неплохо бы заехать хотя бы на минутку и поздравить Бланку, сказала она. Я справедливо рассудил, что если вы с Асусеной где-то развлекаетесь, то я вполне могу заехать ненадолго к Бланке, поздравить ее, а затем отправиться домой и ждать тебя там.
Венди потупилась.
– Я же не знала, – попыталась вставить она.
– Разумеется, ты не знала. Ты даже не пыталась узнать, верно?
– Но ты обнимал ее!
– Разумеется, обнимал. Я поздравлял ее с днем рождения. Я даже целовал ее в щеку, если тебя это интересует.
Венди вздохнула.
– Я, конечно, такого не ожидала, – призналась она.
– Я тоже, солнышко. Особенно от Виктории. В принципе Вики всегда была у нас довольно рассудительной особой. Даже не знаю, что на нее нашло. Но теперь я расставил все точки над «i».
– Это как? – заинтересовалась Венди.
– Я рассказал им, как много ты для меня значишь. Что именно ты, а не Бланка и не кто-то другой, делает меня счастливым. Что во мне все поет, когда я вижу блеск твоих глаз и твою улыбку. Теперь они должны будут найти с тобой общий язык. Я очень доходчиво разъяснил им, что к чему и кто тут главный. Кажется, они поняли даже то, что наши религиозные разночтения не так важны, если вместе мы обретаем настоящее счастье.
– Я так переживала, – призналась Венди. – Должно быть, это мои сомнения подтолкнули меня к тому, чтобы улететь. Но как ты нашел меня?
– Очень просто. Когда я понял, что вряд ли ты объявишься дома в ближайшее время, а твой мобильный не отвечает, я сел за руль и поехал в горы, в этот ваш центр.
– Но ведь была уже почти ночь!
– Меня это мало волновало. Я искал любого, кто был способен сказать мне хоть что-то о местонахождении Венди Шефф.
– Бедная Рената!
– Да, она была очень удивлена, когда я громовыми ударами кулака разбудил ее и под пытками выудил все интересующие меня сведения.
– А как ты нашел меня в Глазго?
– Телефонная книга, крошка. Но у тебя дома, знаешь, никто не отвечает. – Мигель засмеялся. – Так что за сомнения тебя терзали?
– Смогу ли я бросить все, что у меня есть в Глазго и что мне очень дорого, ради тебя.
– Вот как?
– Смогу ли я отказаться от привычного, проверенного и знакомого ради неизвестности в отношениях.
– И как? Сможешь?
– Кажется, у меня нет другого выхода, – прошептала Венди.
– Ну не стоит так грустить. Я ведь тысячу раз говорил тебе, что не собираюсь ограничивать тебя, запирать в четырех стенах. Будешь летать и сюда, и в Лондон, когда захочешь.