Чтение онлайн

Мое сальто ангела никак не завершится, я еще в воздухе, еще цепляюсь за непонятную надежду.

Это похоже на мечту, когда летишь в пространстве, тело пребывает в невесомости, руки раскинуты, как крылья птицы, и ты пролетаешь над городами, над домами, над людьми. Тебя не покидает чувство, что этот полет временный и что скоро надо будет коснуться земли. Упасть.

В этом сомнительном заведении я провожу свои последние мужские минуты, когда я еще одет как мужчина и имею внешность мужчины. Поскольку я результат генетической ошибки, поскольку мои гены не сумели определиться, надо им помочь и сделать самому окончательный выбор. Бесконечная борьба за право быть женщиной будет мной доведена до конца. Меня не волнует, что придется жить как клоун, другого выхода нет. Пусть я буду раскрашенным клоуном, но у меня останется моя взлетная полоса к звездам, и огни моей рампы, и аплодисменты публики:

— Смотрите, это женщина…

И если мне суждено пройти трудной дорогой проституции, я готов. Я не видел похожих на меня людей нигде, кроме мест, подобных этому бару, на ночных тротуарах Монмартра. Я их не видел ни в учебных заведениях, ни в богатых салонах, ни в кабинетах, ни на заводах. Их нет ни среди продавцов мясных лавок, ни среди контролеров в автобусах, ни среди генералов, ни среди дворников.

Они здесь, «на дне», — сказал бы мой отец. Они парикмахеры или танцовщики — сказала бы моя мама. Я же говорю, что они живут так, как могут, и там, где могут. Они — в маленьких концентрационных лагерях, колючая проволока которых не видна нормальным людям. Им запрещено быть в обществе. Они пленники своего тела. Как я. Но я, я смогу выбрать свое тело.

«Это тебе будет стоить всего сто франков», — сказала мне одна проститутка. Это цена свидания с Каролиной. Цена моей безымянной надежды.

Я заплатил за «служебную» квартиру на третьем этаже в доме на улице Мучеников. Здесь чувствуется временность приходов и уходов, запах ремесла. Но сегодня вечером я бы заплатил любые деньги, только ради того, чтобы увидеть, Я догадался, я почувствовал в этой девушке нечто знакомое. Я не клиент проститутки, и я не тот, кто ждет гомосексуальных наслаждений. Я избранный зритель в театре теней и пришел, чтобы увидеть свою тень. Это обнаженное тело передо мной было телом мужчины, оно еще остается таковым по документам.

Она говорит:

— Очень трудно стать женщиной. Если это то, чего ты хочешь, готовься к жертвам.

Ее грудь Юноны, безусловно, требовала жертв.

— Протезы и гормоны… И это еще не все. Нужна операция. Большая операция. Скоро ты не увидишь это…

«Это» было спрятано в кружевных трусиках. Я смотрю как завороженный, она моя сестра, мой брат по анатомической ошибке. Та же самая тайна. Тот же самый атрофированный, детский член.

Она смотрит на меня, и я смотрю на нее. Мы близнецы, и мы не будем заниматься любовью, мы не можем дотрагиваться и ласкать то, что у нас одинаковое.

— Так ты тоже? Ты первый, кого я встречаю…

— И ты первая…

Пусть же судьба запечатлеет нас в зеркале, перед которым мы стоим, пусть она сделает эту встречу незабываемой.

Она меня опередила, она уже «она», а я еще «он». Скоро она достигнет совершенства.

— Во Франции кастрация запрещена. Это считается преступлением. Ты должен знать, поскольку изучаешь право.

— Я не знаю.

— Но для нас с тобой кастрация — это просто эстетическая операция, как если бы убрали обычный прыщ. Однако тем, кто издает законы, на это наплевать.

— Ты не боишься?

— Боюсь уничтожить это? Я иногда о нем совсем забываю. Он существует лишь во взгляде клиентов. Не счесть мужчин, которые сюда приходили, чтобы испытать двойное удовольствие… Они платят одновременно за мужчину и женщину. По крайней мере, они так думают. Я не буду долго этим заниматься. После операции я начну другую жизнь.

— В кабаре?

— Мой бедный котик, кабаре — для нищих. Я занимаюсь ясновидением — у меня дар. Дело в умении наблюдать. Немножко знаний из области психологии, даже самых начальных, красивая физиономия, как у меня, и я сделаю состояние.

Мы говорим, говорим без конца. Я жадно слушаю рассказы о повседневной жизни, об обязанностях транссексуалов. Она рассказывает мне о выборе платьев, макияжа, о сеансах у косметички, об уходе за волосами, об инъекциях гормонов, называет известных хирургов, делающих подобные операции в Швейцарии, в Марокко, в Бельгии, в Соединенных Штатах. Мне видится выход.

— Это займет много времени, даже если ты решился. И это очень тяжело, не думай, что достаточно переделать тело, научиться жить по-женски. Все не так просто. Но после того как ты приобрел все это, остается самое важное: паспорт. Полицейские тебе всегда напомнят. Они начнут тебя выслеживать, точно ищейки. И чем это оборачивается? Я сейчас объясню. Ты стоишь, например, в красивом платье с безупречной прической и роешься в своей сумке. Наконец достаешь паспорт и протягиваешь полицейскому, а он тебе с усмешкой: «Так, значит, ты мужчина? Тебя зовут Жюль, или Марсель, или Бернар?» Быть женщиной — значит от многого отказаться, и отказываться можно до бесконечности, тебе ни за что не разрешат изменить имя в официальном порядке. Надо стереть только одно слово, но они отказываются. Они решили за тебя и никогда не признаются, что ошиблись. Ты понимаешь? Мы мечтаем выйти замуж, жить с мужчиной, заниматься с ним любовью… Прибить к дверям дощечку: месье и мадам Дюпон, быть мадам Дюпон… Но все это искусственно. Ищешь ли ты работу, переезжаешь ли границу, снимаешь ли квартиру или покупаешь машину, ты вечно сталкиваешься с этой проблемой: паспорт, возраст, профессия, пол… мужской.

— И все-таки я сделаю это. Я хочу быть как ты.

— Тогда надо начинать с гормонов. Я тебе назову одного врача.

Она рассматривает внимательно кожу моего лица, грудь. У меня хорошие соски, нет бороды, значит, не нужно электрической эпиляции. Эта процедура болезненная и не дает хороших результатов, но у меня девичья кожа, мне повезло. И мои соски так и норовят набухнуть. Моя подруга — настоящий эксперт в этом деле.

Я лечу на крыльях надежды. Я отметаю все проблемы, отгоняю все тучи. Что скажет моя семья? Отец, мать, братья, дяди, тети, преподаватели в университете? Отметаю, отметаю…

Что скажет Сара? Перед ней я умолкаю, наступает тишина, я больше не лечу. Я вновь на земле, душа болит.

Я заплатил сто франков за начало этой бури, этой войны со своей судьбой. Точно канатоходец на невидимой проволоке, я оглядываю окружающий меня мир.

Мне предстоит разрезать его на две части и навсегда выбрать свою половину. С одной стороны — Сара, моя первая любовь, она служит мне ширмой, за которую я прячусь; мама, окончание учебы, мрачные физиономии экзаменаторов, будущее молодого адвоката или чиновника. Но из этого мира я начинаю понемногу исчезать. Меня сотрет простая резинка. С другой стороны — улица Аббес, ночной Монмартр, тротуары, заполненные проститутками женского и мужского пола, травести, похожими на меня. В этом мире я еще не совсем свой, мой силуэт обозначен неясно, и требуется рука мастера, чтобы его закончить. Часть мира, своеобразное гетто, опасное, но единственное, где я смогу нормально существовать.

— Сядь здесь.

За сто франков я наконец увижу себя нарисованным, нарисованной. Итак, это будет первый женский образ в моем тайном личном альбоме.

В руках профессионалки мое лицо превращается в белую маску, на которой она, рисуя маленькими кисточками, показывает, каким я могу стать: зеленый карандаш для глаз, розовый крем на щеки, искусственные ресницы, розовая губная помада. Она добавляет немного пудры «Макс Фактор», болтая со мной о макияже, о карандашах для бровей и т. п. Все, что есть мужского во мне, исчезает.