Чтение онлайн

— Естественно, я знаю, где она живет, — ответил загадочный водитель, пристально изучая своего пассажира недобрым взглядом. Удостоверившись в своей первоначальной догадке, он наконец уселся за руль и захлопнул дверцу с такой силой, что вся колымага задребезжала, угрожая вот-вот развалиться. — А вы — Захарий Бенедикт? — Он скорее констатировал факт, чем спрашивал, и его голос не предвещал ничего хорошего. Машина тем временем проехала мимо начальной школы и начала петлять по тихим, извилистым улочкам Китона.

Зак был настолько поглощен разглядыванием города, в котором выросла Джулия, что даже не обратил внимания на не совсем обычное поведение шофера.

— Да.

Дальнейшая поездка проходила в молчании, и спустя несколько минут машина резко затормозила у аккуратного одноэтажного домика, окруженного ухоженным газоном и высокими тенистыми деревьями. Зак почувствовал, как учащенно забилось его сердце, и полез в карман за деньгами.

— Сколько я вам должен?

— Пятьдесят баксов.

— Вы что, шутите?

— Вообще-то эта поездка стоит пять баксов. Но с такого мерзавца, как ты, я возьму пятьдесят. А теперь, если хочешь, чтобы я отвез тебя туда, где действительно сейчас находится Джулия, вместо того чтобы торчать здесь, где ее совершенно точно нет, то гони еще двадцать пять.

Вспыхнувшая было злость сменилась изумлением, и Зак, подавив в себе желание поставить на место наглеца-таксиста, спокойно спросил:

— И где же она сейчас находится?

— В средней школе. Репетирует костюмированное представление к завтрашнему празднику.

Зак вспомнил, что они проезжали мимо школы, возле которой, казалось, припарковались все машины города Китона. С одной стороны, он хотел встретиться с Джулией наедине, но с другой — просто не мог долго ждать: ему хотелось поскорее заглянуть ей в глаза, поставить все на свои места и взять ее руки в свои, если, конечно, она позволит ему это сделать.

— Может быть, вы также случайно знаете и о том, когда она вернется? — язвительно поинтересовался он у своего необычного водителя.

— Откуда я знаю, — в тон ему ответил Герман. — Может быть, репетиция закончится только под утро. — Герман, конечно, прекрасно знал, что это не так, но в данном случае солгал из принципа, чтобы хоть как-то задеть этого наглого, самодовольного красавчика.

— Ну что ж, в таком случае поехали туда. Загадочный таксист кивнул и начал разворачивать машину.

— Не понимаю только одного, — сказал он, с ненавистью рассматривая Зака в зеркало. — К чему такая спешка? Ты бросил ее совсем одну, на растерзание всем этим газетчикам и фэбээровцам, а потом, выйдя из тюрьмы, даже не удосужился приехать сюда и повидать ее. Конечно, ты был слишком увлечен своими новыми и старыми шикарными знакомыми, чтобы вспомнить о такой милой и простой девочке, как Джулия, которая за всю свою жизнь никогда никому не причинила ни малейшего зла! Ты опозорил ее перед всем миром, перед всеми жителями Китона! Хорошо, что мы-то знаем, кто есть кто! А ведь все остальные ненавидят ее! И за что? За то, что она сделала то, что должна была сделать? Даже если потом оказалось, что все это ошибка. Я очень надеюсь, — мстительно добавил Герман, — что она плюнет тебе в лицо, как только увидит! А на месте ее отца я бы просто достал ружье и не успокоился бы, пока не убил тебя! Хотелось бы верить, что он именно так и сделает.

— Вполне возможно, что в самом ближайшем времени осуществятся оба ваши желания, — спокойно ответил Зак на эту гневную тираду и протянул Хенкельману стодолларовый банкнот. — Я вас очень попрошу вернуться на аэродром и забрать моего пилота. Он не такая сволочь, как я, а потому, надеюсь, двадцати пяти долларов на этот раз хватит.

Что-то неуловимое в голосе пассажира заставило Германа заколебаться. Резко развернувшись к Заку, он спросил:

— Ты что, хочешь все-таки помириться с ней? Ты для этого приехал?

— По крайней мере, собираюсь попытаться. Враждебность мгновенно исчезла с лица и из голоса Германа Хенкельмана.

— Твой пилот может и обождать пару минут. Это я просто обязательно должен увидеть. Кроме того, вполне возможно, что тебе понадобится помощь.

Последние слова он говорил уже в пустоту. Зак стремительно направлялся к зданию школы, безошибочно определяя направление по тому шуму, который доносился из-за двойных дверей гимнастического зала.

Джулию Зак увидел сразу. Еще до того, как за его спиной захлопнулась дверь. Она дирижировала хором детей, одетых в самые разнообразные костюмы. Некоторые из хористов были в инвалидных колясках.

Какое-то время Зак стоял как загипнотизированный, не в силах пошевелиться. Он слушал такой родной и любимый голос, смотрел на ее невероятную, фантастическую улыбку и чувствовал, как сердце сжимается от почти невыносимой боли. Джулия, с завязанным на затылке хвостиком, в джинсах и школьной майке была необыкновенно красивой, восхитительно юной и… очень худенькой. Казалось, ее осунувшееся личико теперь состоит лишь из огромных сияющих глаз, и Заку стало еще больнее при мысли о том, что это он стал причиной тех страданий, из-за которых она так исхудала. От прежней Джулии осталась половина. Зак вдруг вспомнил слова таксиста о том, что он осрамил Джулию перед всеми жителями города. Ну что ж, он попытается исправить положение. Если, конечно, у него это получится. Стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды и оживленное перешептывание, которое началось в зале и на трибунах, как только окружающие поняли, кто он такой, Зак упорно шел вперед.

— Эй, ребята, что случилось? — удивленно спросила Джулия, когда ее подопечные вдруг прекратили петь, начали шептаться и тыкать пальцами во что-то за ее спиной. Правда, ее уже давно должна была насторожить гробовая тишина, внезапно повисшая в зале, в которой отчетливо слышались чьи-то шаги по деревянному настилу, но она была слишком измотана многочасовой, шумной и бестолковой репетицией.

— Вилли, если хочешь воспользоваться своим шансом и спеть в хоре, то пожалуйста, немного сосредоточься, — наконец обратилась Джулия к одному из своих любимцев.

Но Вилли не слышал ее. Показывая пальцем в том же направлении, что и все остальные, он что-то оживленно шептал Джонни Эверетту и Тиму Уимплу.

Совершенно перестав понимать, что происходит, Джулия обратилась к пианистке, которая тоже прекратила играть и, открыв рот, смотрела в сторону дверей.

— Мисс Тиммонс! Мисс Тиммонс!!! Давайте пройдем этот кусок еще раз.

Но вот Джулия вновь повернулась к детям и обнаружила, что они, совершенно забыв о репетиции, сбились в плотную группку и, ведомые Вилли Дженкинсом, целеустремленно куда-то направляются.