Чтение онлайн

– Новенький?

– Да.

Подбельский засмеялся, и морщины у него на лбу разгладились.

– Я же говорил тебе – он парень что надо.

– Угу. Только псих, – угрюмо подтвердил Виталий Викторович.

– Ты не взбрыкивай! – опять нахмурился Подбельский. – Чего взъелся-то на него?

– Я по работе своей прежней знаю…

– Знаем мы твою прежнюю работу, – сморщился Подбельский.

– Я по работе своей прежней знаю, – ровным голосом упрямо повторил начальник охраны, – что если где какую зацепку нашли у человека – все, крест на нем надо ставить и дальше его не разрабатывать.

– Ну почему же? – спросил Подбельский с досадой.

– Потому что их и чистых сколько угодно. Из них и надо выбирать. А если на нем пятнышко есть, то всегда так оказывается, что пятнышко это не единственное. Ковырнешь, а там внутри гниль.

– Он мне сегодня жизнь спас.

Начальник охраны на это не ответил ничего, но вид имел столь хмурый, что ясно было – не одобряет беспечности Подбельского.

– Ты на меня не серчай, – сказал Подбельский, смягчаясь. – Я твоему опыту доверяю полностью. Но оставь ты мне этого парня, а? Нравится мне он чем-то. Есть в нем злость какая-то затаенная. А? Не замечал? Какая-то агрессивность, которую он в глубь себя загнать хочет, но не всегда ему это удается.

Начальник охраны плечами пожал и отвернулся. Подбельский сделал вид, что уже позади все.

– Ты охрану усиль, – сказал. – И здесь, возле офиса, и в пансионате. И если кто подозрительный…

Он голову к начальнику охраны повернул, и их взгляды встретились.

– …пусть охрана косит без предупреждения, – закончил Подбельский свою мысль.

Подумал, сказал коротко:

– У меня все.

Виталий поднялся с дивана и направился к двери.

– Пришли ко мне Барсукова, – сказал в спину Подбельский.

– Его нет здесь.

– А где?

– Дома. Я отпустил его. Он в шоке, кажется. Испугался немного.

– Хорошо, завтра пришлешь, – сказал Подбельский и вдруг вспомнил: – А у типа того, который нападал, что за оружие было?

– Автомат спецназовский.

– Мощный, да?

– Магазин опорожняется в одно мгновение. Пули ложатся кучно, одна в одну.

– И рана большая после этого?

– А там не рана, – ответил Виталий Викторович. – Просто одна большая дырка.

Подбельский повел плечами:

– Ладно, иди. И пришли мне Барсукова завтра.

Паша лежал на диване, положив руки под голову, и обои на стене рассматривал внимательно. Себе не мог объяснить, почему именно так поступил сегодня, под пули полез. Пули, если разобраться, Подбельскому предназначались, и не этого ли он, Паша, и хотел. Прикрыл глаза, задумался. Получалось, что нет – не этого. С Подбельским у него свои счеты были. Он, Паша, должен был с ним лично разобраться, в этом весь смысл. Человек в жизни по ступенькам шагает. Либо вниз, либо вверх. Все выше и выше. Нельзя без цели, потому что тогда уважать себя перестанешь. Самсонов – это очень просто, и уверенности в себе не добавляет нисколько. И даже Охлопков не добавляет. И Ектенбаев тоже.

Тут он задумался. Нет, неправильно. Ектенбаев все-таки не шутка. Он прятался и недосягаемым казался, но Паша его выследил. Как зверя. Хитрого и осторожного. Паша его выманил и убил и может Ектенбаева себе в плюсы записать. Вот она, ступенька. Сначала, значит, Самсонов с Охлопковым, а потом уже Ектенбаев. А следующая ступенька – Подбельский. Все очень ладно теперь выстраивалось. Подбельский ни на кого из предыдущих не похож. У него повадки другие. Настоящий хищник. И можно головы запросто лишиться, если осторожность потеряешь. Тут уж кто кого – такой расклад.

Паша размышлял, и напряжение сегодняшнего утра уходило из него постепенно. Картины сегодняшнего утра еще возникали в сознании, но уже как-то размыто, он теперь будто со стороны видел происходящее и не заметил, как уснул. Ему снилась почему-то Роза. Паша ее пытался ударить, а кулак проходил через Розу, будто она бесплотной была. Роза смеялась, и в ее смехе издевка слышалась. Паша проснулся. Уже вечер наступил, за окном небо из раскаленно-белого стало синим, и кто-то на улице смеялся заразительно, этот смех Паша и слышал, наверное, сквозь сон.

Он умывался долго, плескал холодной водой в лицо, а когда на себя в зеркало посмотрел, понял, что не отдохнул нисколько – под глазами темные круги и взгляд какой-то затравленный. Улыбнулся, но даже такой сам себе не нравился.

"Боюсь Подбельского, – понял вдруг. – Оттого и тревожно. Холодно и пусто внутри – и как избавиться от этого чувства?"

Включил телевизор, пытаясь забыться. Но не получалось ничего. Смотрел на экран и не видел, что там происходит.

Может, отступить? Не предпринимать ничего? Черт с ним, с Подбельским. Павел взгляд на знакомый до мелочей фотоснимок перевел. Нет, не отступить ему уже. Только тогда спокойствие придет, когда он с Подбельским справится.

Что-то неладное происходило. Все вроде как накануне было: автомобили в ряд перед корпусом выстроились, охрана рассыпалась реденькой цепочкой, но отличалось все от вчерашнего неуловимо – и Паша понять не мог чем. Вышел из корпуса Подбельский, его, как и накануне, сопровождал Виталий Викторович, и даже так же точно в радиотелефон бубнил, и все-таки что-то изменилось.

Двое охранников сели в машину, в которой Паша находился, один из них буркнул: "Поехали!" – и такие мрачные они оба были, что Паша поежился даже.

Тот, что впереди сидел, сказал вдруг:

– А это уже не мое дело. Я за себя одного ответчик.

Они продолжали какой-то неприятный для обоих разговор, начатый ранее.

– Виталя недоволен будет, – сказал второй.

– А мне все равно. Я с ним детей крестить не собираюсь.

Водитель машину вел излишне нервно. На трассе, обгоняя грузовик, ни с того ни с сего вильнул вправо, подрезав его, и сидевший впереди охранник не сдержался, сказал сквозь зубы:

– Ты вправо зачем полез? Левее должен держать. Или забыл?