Чтение онлайн

Затаившийся, подумал Ян. Но кто он, этот Затаившийся? Он не знает.

Лампа в окне горит ровным желтоватым светом.

— Я должен кое-что тебе рассказать… Я уже десять лет назад получил диплом — воспитатель детского сада. И на первой же моей работе я увидел мальчика по имени Вильям. Его привела мама, и я узнал ее… Это была Психобалаболка из Юпсика. Твой психотерапевт. Ты же помнишь ее? И ты просила меня что-то сделать… наказать ее, как ты сказала.

Молчание. Ян подошел к главному в своем рассказе. Он когда-то мечтал об этом — рассказать все Рами. Но сейчас он никакой радости и никакого триумфа не чувствовал — с удивлением понял, что чуть ли не просит прощения.

— Как-то в лесу я заманил Вильяма в старый бункер и запер его там. С ним ничего не случилось — у него были вода, еда, одеяла, игрушки… Но родители чуть с ума не сошли. Особенно Балаболка. Несколько недель была сама не своя.

Ну вот и все. Теперь она знает.

— А теперь — путь из больницы. — Он смотрит на окно, но Рами не видно. И она его не видит. — В следующую пятницу, вечером, у вас будут пожарные учения. Всех будут эвакуировать — понарошку, конечно. Все палаты открывают. Ты это знаешь?

Свет мигнул.

— Ты должна отделиться от остальных, — продолжает Ян. — В твоем отделении есть медицинский склад. Дверь в него должна быть открыта, я зажал язычок бумажкой. А в складе, за шкафом, старый, забытый бельевой лифт. Он ведет прямо в подвал.

Свет мигнул опять. Рами поняла.

— Я буду ждать тебя внизу. Мы выйдем вместе.

Получится ли? Уверен ли он, что все пройдет гладко? Нет, не уверен, но предпочитает об этом не думать. Он ждет ответа.

И получает. Свет гаснет и зажигается. Последний раз.

— Хорошо… скоро увидимся, Рами.

Он выключает Ангела и с облегчением покидает лес — уж очень одинокое место в такую погоду. Но скоро его одиночеству придет конец.

Через двадцать минут Ян звонит в дверь Лилиан, и она открывает дверь. Брат не показывается. Она не пускает Яна дальше прихожей. Вид загнанный, ей не до пустой болтовни.

— Ты решился, наконец?

Ян кивает. Он никак не может избавиться от застрявшей на сетчатке картинки: мигающий свет в окне на четвертом этаже.

Да. Он решился.

— Будешь с нами?

— Да. Могу остаться в «Полянке». Когда вы подниметесь к Рёсселю, я буду ждать внизу у лифта.

— Нам нужен водитель. У тебя ведь есть машина?

— Есть.

— Можем мы ей воспользоваться? Надо быстро собраться и быстро исчезнуть.

Она совершенно трезва. И вид у нее не загнанный, как поначалу определил Ян, а предельно собранный. На втором этаже слышны чьи-то шаги.

— Значит, вы будете говорить с Рёсселем… Только это?

— Только это.

Она смотрит ему прямо в глаза.

Ян не отводит глаз и внезапно вспоминает слова доктора Хёгсмеда — психопатов вылечить почти невозможно.

— А как вы думаете, почему Рёссель согласился встретиться с вами? Хочет облегчить совесть? Стал хорошим человеком в больнице?

Лилиан опускает голову:

— Мне совершенно все равно, кем стал Рёссель. Лишь бы сказал правду.

В понедельник на утренней планерке «Хорошее настроение» Мария-Луиза рассказала о предстоящих в пятницу пожарных учениях.

— Серьезное мероприятие, — сказала она. — В условиях, приближенных к боевым. — Она еле заметно улыбнулась собственной шутке. — Тревога по полной программе. Приедет полиция, и пожарники, и спасатели. Но это вечером, нас это не касается. «Полянка» будет закрыта.

Не так уж и закрыта, подумал Ян и перехватил взгляд Лилиан. Вид у нее усталый, но собранный. Пахнет мятными пастилками. Минти.

Рабочая неделя продолжается, день за днем. И вот уже пятница.

Ян забирает Лео после свидания с отцом. Он даже успел увидеть его, правда мельком, когда выходил из лифта. Невысокий мужчина с большими руками в больничной одежде. Помахал сыну на прощание, и Лео помахал в ответ.

Мальчик спокоен и молчалив.

— Тебе нравится встречаться с папой? — спрашивает Ян.

Лео молча кивает. Ян кладет руку ему на плечо. Остается надеяться, что Санкта-Патриция не оставит его, когда он вырастет. Святая. Святая Патриция. Настоящая. Не больница, конечно.

За Лео пришли приемные родители. Ян провожает его, а когда поворачивается, ловит на себе довольный взгляд Марии-Луизы.

— Как хорошо ты управляешься с детьми, Ян. Девушки постоянно нервничают, а у тебя все спокойно и весело.

— Какие девушки?

— Ханна и Лилиан… они очень волнуются, когда им надо отводить детей в клинику. И это можно понять. — Она улыбнулась. — Не так-то легко привыкнуть к мысли, что там люди… такого сорта.

— Такого сорта… ты имеешь в виду — больные?

— Ну да. Больные, заключенные… как хочешь называй.

Она продолжает улыбаться. Но Ян не может заставить себя улыбнуться в ответ.

— Я привык, — медленно произносит он. — Я ведь тоже был в таком положении.

Улыбка исчезает с лица Марии-Луизы. Она смотрит на Яна непонимающе.

— Я лежал в детской психиатрической клинике. Детской и юношеской. Мы называли ее Юпсик. Но там тоже было ограждение, как и в Санкта-Патриция. Буйные и напуганные подростки. Два сорта, как ты выразилась. Буйные и напуганные.

— И почему тебя туда направили? За что?

— Ни за что. Я был из напуганных. Меня страшил окружающий мир.

Продолжительное молчание.

— А я и не знала… ты никогда не рассказывал, Ян.

— Случая не было. Но я нисколько этого не стыжусь.

Мария-Луиза кивает — ну как же, понимаю, понимаю… она все понимает. И Ян осознает, что теперь она будет смотреть на него совершенно иными глазами.