Чтение онлайн

Никто не знал его настоящего имени, которое он носил до того, как стал Ангелом.

Никто не знал, почему он работал в Пограничье Внешних миров, в Спиральном рукаве, хотя его услугами с радостью воспользовались бы и на планетах Демократии.

Одно, правда, все знали твердо: если Ангел наметил жертву, дни его жертвы сочтены.

В этой профессии репутации создавались одной удачной охотой. Себастьян Каин, Жиль Сан-Пити и Миротворец Макдугал вместе обезвредили порядка семидесяти преступников. Джонни-Банкнот все еще искал шестую жертву. У Ангела же счет давно перевалил за сотню. В профессии, где неприметность по праву считалась залогом успеха, Ангела знали на тысячах планет. В профессии, где каждый метил свою территорию и не допускал нарушения границ, Ангел появлялся, где хотел.

Орфей встретил его лишь однажды, на Барбизоне, воротах Внутреннего Пограничья, за три недели до того, как Ангел убил Жиля Сан-Пити. Они проговорили десять минут, которых Орфею хватило с лихвой. Почитатели его таланта полагали, что он посвятит Ангелу двенадцать четверостиший, в конце концов, уделил же он Каину три, а Жилю Сан-Пити – девять, но бард ограничился лишь одним. На вопрос почему, он лишь улыбался и говорил, что эти четыре строки вобрали в себя все, что можно сказать об Ангеле.

Вера Маккензи жалела, что Орфей не написал больше. Лишние строки – дополнительная информация. Но пришлось довольствоваться тем, что есть. На Лямбда Карос она приземлилась через два дня после отлета Ангела. Последовала за ним на Квестадос IV, упустила и там. Три дня спустя добралась до Нового Эквадора, выяснила у местных журналистов, что Ангел еще не появлялся, вернулась в отель, поспала, приняла душ, переоделась и отправилась обедать в ресторан отеля.

Три часа спустя она сидела за столом в «Королевской ладье», таверне, где собиралась местная пишущая братия, и играла в карты с тремя журналистами (двое мужчин и женщина) и старателем, разбогатевшим в астероидном поясе этой же звездной системы.

– Ваше слово, – напомнил старатель Вере.

– Сама знаю. – Вера отпила виски. – Надо подумать. – Наконец она выложила на стол сотенную купюру.

Старатель и один из мужчин-журналистов бросили карты, женщина подняла ставку на пятьдесят кредиток, бросил карты второй мужчина. Вера после глубокого раздумья уравняла ставку с женщиной.

– Ваши не пляшут. – Женщина открыла карты.

– Черт! – Вера бросила свои на стол. Схватила стоящую рядом бутылку, наполнила стакан. – Вас, часом, учил играть не Тервиллигер?

– Не хотите закончить? – спросил один из журналистов, глядя на Веру.

– Разумеется, нет, – фыркнула Вера. – Я же на две тысячи в минусе.

– Что скажут остальные?

– Почему нет? – пожал плечами старатель. – Если она хочет играть, с чего мне отказываться от ее денег?

– Я больше не собираюсь проигрывать, – отрезала Вера.

– Тогда прекратите пить. Спиртное – не лучший помощник в картах.

– Когда мне потребуется ваш совет, я к вам обращусь.

– Дело ваше. – Старатель вновь пожал плечами. – Кому сдавать?

– Мне, – ответил один из журналистов, начал тасовать карты.

В таверну вошел хорошо одетый мужчина, огляделся, направился к пятерым картежникам. Они не обращали на него внимания, пока он не остановился в паре футов от стола.

– Пожалуйста, извините, но вы позволите мне составить вам компанию?

Четверо местных молча смотрели на него.

– Имеете право, – вырвалось у Веры.

– Благодарю, – кивнул пришелец. – Между прочим, мне сказали, что за другим столиком идет интересная игра, но там не хватает игроков.

– Где? – нервно спросил старатель.

– А вон там. – Мужчина указал на пустой столик в дальнем конце таверны.

Старатель и трое журналистов едва не сшибли друг друга с ног, спеша перебраться за указанный столик. Вера, ничего не понимая, поднялась, чтобы последовать за ними.

– Что плохого в этом столике? – пробурчала она.

– А вы останьтесь, – бросил ей незнакомец, усаживаясь напротив.

Она прищурилась, вглядываясь в него в полумраке таверны. Не такой высокий, как Каин, хорошо сложенный, но без избытка мышц. Волосы очень светлые, чуть ли не седые, брови тоже. Возраст определить невозможно. И холодные, то ли светло-серые, то ли светло-синие, а скорее бесцветные глаза, видящие насквозь. Остальные черты лица ничем не запоминающиеся, внимание приковывали к себе именно глаза.

Строгий темно-серый, почти черный костюм, сшитый по фигуре, обувь из дорогой кожи, на мизинце левой руки платиновый перстень с огромным бриллиантом.

– Вы – Ангел. – Вопросительные интонации в ее голосе отсутствовали.

Мужчина кивнул.

– Я представляла вас другим. – Она выигрывала время, пытаясь прийти в себя.

– В каком смысле?

– Больше похожим на убийцу.

– И как должен выглядеть убийца? – полюбопытствовал Ангел.

– Более поджарым и голодным. – Внезапно ее осенило. – Вы здесь, чтобы убить меня?

– Скорее нет, чем да. – Он вытащил длинную сигару, раскурил. – Ничего, что я курю?

Она заглянула в его холодные глаза и покачала головой.

– Хорошо, – внезапно он наклонился вперед. – Вы уже больше недели преследуете меня. В чем причина?

– С чего вы решили, что вас преследуют?

Ангел улыбнулся – улыбка ледяная, безрадостная.

– Вы прибыли на Лямбда Карос через два дня после моего отлета и начали задавать вопросы. Потом оказались на Квестадосе Четыре. Вновь справлялись обо мне. Теперь вы здесь. И что я должен думать по этому поводу?

– Совпадение? – предположила она.

Под его взглядом Вера заерзала.

– Похоже, вы держите меня за дурака, если думаете, что такая мысль могла прийти мне в голову. Спрашиваю опять: почему вы меня преследуете?

– Я – журналистка. А вы – романтическая личность. Я подумала что может получиться неплохой материал.

Вновь он посмотрел на нее, и Вере опять стало не по себе.

– Этот же вопрос я задам вам еще один раз, не больше, поэтому я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, прежде чем ответить.