Саоми
Шрифт:
Широкая ровная улица, по бокам — деревянные дома, простые, почти без украшений и архитектурных изысков. Лин-младший подвел нас к невысокому забору вокруг дома, построенного относительно недавно — это было заметно, деревянные стены еще не успели так потемнеть, как у соседских.
Ярат обернулся к сыну Тино Лина:
— Мы немного побудем здесь, потом погуляем по городу. Можете передать отцу, что мы вернемся к вечеру.
Не понять, что его прогоняют, было трудно, однако Лин-младший попытался сделать вид, что не понял намека:
— Вы можете заблудиться. Орхана, конечно, не такой большой город, но…
— Мы найдем дорогу, — заверил его Ярат.
Негодующе сверкнув темными глазами, молодой человек процедил сквозь зубы пожелание приятной прогулки и ушел. Мы с Яратом следили за ним, пока сын Тино Лина не скрылся из виду. И одновременно вздохнули с облегчением.
— На редкость противный юноша, — высказала я свое мнение. — Он себя ведет так, будто едва ли не из высшего света, и снисходит до общения с нами только из уважения к отцу!
— Так и есть, наверное, — согласился Ярат. — Ну а теперь, когда мы избавились от слежки…
— Слежки? Думаешь, он специально пошел с нами, чтоб следить?
— Думаю.
— А почему ты так думаешь?
— Потому что не доверяю его отцу.
— А почему?..
Ярат повернулся и пошел к дому, и мне пришлось повременить с расспросами.
Дверь нам открыла молодая женщина, на вопрос моего спутника она ответила, что переехала сюда недавно к мужу, чьи родители купили эту землю года два назад у детей прежнего хозяина. О господине Реймисе или его родных она ничего не знала, и посоветовала обратиться к соседям.
Мы обошли несколько домов, поговорили с хозяевами, которые подтвердили слова Тино Лина о пожаре, а также немного дополнили его рассказ. Да, действительно господин Реймис Арви погиб во время пожара. Сгорел в собственном доме вместе с женой и старым слугой. Перед смертью он, и правда, сильно болел. Ходили слухи, что его отравили, потому что господину Реймису стало нездоровиться ни с того, ни с сего, и врачи никак не могли определить причину недомоганий. Но минуло несколько месяцев — и господин Реймис пошел на поправку. Он уже вставал с постели, даже показывался в саду, но однажды теплой ночью в начале осени случился пожар. Из находившихся в тот момент в доме выбежать успела только кухарка. Ее вопли и всполошили всю улицу, однако ни спасти хозяев, ни потушить огонь не успели.
Соседи дружно жалели господина Реймиса и его жену, рассказывали, что человек был хороший, давал уроки чтения, письма и арифметики сельским детям, причем, совершенно бесплатно. У него было несколько учеников, которых он обучал многим наукам, а также искусству боя, но после гибели своего учителя, ученики разъехались кто куда. Местных среди них не было.
— Это вполне мог быть тот, кого мы ищем, — подытожил Ярат, когда мы, устав от разговоров с незнакомыми людьми, шли по улице в направлении центра города.
— Вряд ли. Лучший ученик не мог так просто погибнуть.
— Почему? — усмехнулся мой спутник. — Предательство сложно предугадать.
— Предательство?
— Да. Сначала яд, потом поджог.
— Ты этому веришь?
— Да.
— Неужто чутье подсказывает?
Ярат хмуро глянул в мои скептически сощуренные глаза, и ответил:
— Не только. Сама посуди — Учитель обучал своих учеников многому, их сложно было просто убить. Нет лучшего способа, чем найти человека, готового стать предателем.
— И кто же мог его отравить? Жена? Нет. Потому что она бы потом довела дело до конца. Да и, к тому же, если принять на веру твою версию с умышленным поджогом, то тут она точно не виновата.
— Я думаю, этот предатель — господин Лин.
— С чего ты взял? — удивилась я.
— Потому что он — человек нечестный.
— А… а позволь спросить, как ты пришел к подобному выводу?
— Во-первых, — Ярат чуть наклонился и понизил голос, — он берет деньги за обучение, а учит плохо. Во-вторых…
— Подожди, — перебила я, потому что первое же заявление показалось мне абсурдным. — Ярат, ты что, считаешь, что недобросовестный учитель и убийца — это одно и то же? И потом — откуда ты знаешь, что он плохо учит?
— …во-вторых, он отправил своего сына следить за нами. А в-третьих, мне просто не понравился ни он сам, ни его дом. Ты заметила, что на первом этаже обстановка очень простая, и как-то не соотносится с количеством слуг. Мне показалось, что их чересчур много для такого скромного дома. Но, Инга, мы не были на втором этаже, а там все иначе. Я кое-что разглядел через окно. Так вот — там все совершенно по-другому, слишком дорого и роскошно, как будто вообще внизу и наверху живут совершенно разные люди с разными вкусами.
— Ну и что?
Моя реакция обескуражила Ярата. Он чуть приподнял рукой поля шляпы, словно чтобы лучше видеть мое лицо, и увиденное разочаровало его еще больше. Насупившись, мой спутник отвернулся и принялся с деланной беспечностью разглядывать дома, мимо которых мы шли.
— Ярат, ну скажи, что плохого в том, что человек не хочет выставлять напоказ свою частную жизнь, свои вкусы и предпочтения. Допустим, Тино Лин любит уют, роскошь, но на первом этаже постоянно толкутся ученики, гости, часто непрошенные, и вся эта толпа посетителей может истоптать ковер, запачкать дорогую обивку, что-нибудь разбить или порвать. Вот так и получается, что помещения внизу — скромные, без излишеств, обставлены недорогой мебелью — чтобы не жалко в случае чего. А наверху все так, как нравится хозяину, и никому до этого не должно быть дела. А в окна, между прочим, подглядывать некрасиво. Ведь ты же не скажешь, будто тебе завидно, что хозяин живет в роскоши, а нам отвел пару холодных коморок?
На последнюю реплику Ярат обиделся. Я это почувствовала, да и сама понимала, что перегнула палку. Но все-таки он, по-моему, проявлял излишнюю подозрительность там, где это было совершенно неуместно. Мы еще долго молчали, но, в конце концов, Ярат предпочел объяснить, что имел в виду.
— Я просто хотел сказать, что Тино Лин — двуличный человек. Например, он хорошо знал Реймиса — соседи говорили, что он заходил нередко, да и ученики обычно поддерживают связь или хотя бы стараются знать как можно больше друг о друге. Но нам он почти ничего не рассказал. И про обстоятельства гибели тоже…