Саркофаг
Шрифт:
— Пятимесячные курсы киномехаников окончил, работаю на передвижке… — а-а-а, вот оно что! Пока я вёл "войну" с ФЗО в соседнем городе, одноклассник занимался делом, которое нравилось! И вот он, результат: он "несёт культуру в массы", а я — обрабатываю шейки колёсных пар вагонов! У кого "класс" выше!?
И мы разошлись. Что унёс от нашей встречи он — не знаю, но я — мысль: "немедля и всё узнать о курсах! Где они и как туда принимают"?
"Районный отдел культуры", что находился в трёх километрах от посёлка, всё и обстоятельно рассказал о заведении, где готовили "специалистов низшего культурного слоя": киномехаников. Мне понравилась перспектива "нести культуру в массы" и я тут же возжелал получить специальность киномеханика.
Расставание с "вагонным участком" было скорым: заявление о том, что я отправляюсь продолжать образование, было веским доводом начальству отпустить меня без "двухнедельной, согласно КЗоТу" отработки "в должности"
Был выдан мне основной документ с названием "Трудовая книжка" и полный расчёт в рублях. Как и прежде, всё произошло за пару дней, быстро, без раздумий. Районный отдел выдал направление и я "полетел" в область: она принимала окончательное решение о том, кого и сколько учить: помимо пятимесячных курсов киношников были ещё и девятимесячные. На девятимесячных курсах рассказывали о кинопроекционной аппаратуре советского производства, коя на те времена "стояла на вооружении культурного фронта". Аппаратура делилась на "узкоплёночную", шестнадцати миллиметровую, и "широкую" — 35 миллиметров. Изучавшие узкоплёночную киноаппаратуру назывались "узкокишечными", и такое могли себе позволить те, кто изучал все виды кинопроекционных аппаратов. Область набрала группу и отправила в город, где располагалась школа. Городок небольшой, но известный медеплавильным заводом и шахтой. Кто, когда и с какого "бодуна" удумал завести в медедобывающем городке школу киномехаников — так и останется навсегда тайной. Жива ли та школа сегодня — трудно сказать: прежняя активная демонстрация фильмов в кинотеатрах на сегодня сошла, если не совсем на "нет", то очень заметно "крезалась". Кому сегодня нужны спецы в демонстрации фильмов? Научить человека, если он не полный идиот, заряжать фильму в проектор, а затем запустить его — для такого обучения требуется всего-то три-пять практических уроков. Нет в стране школ, где после трёх дней обучения выдавали бы "Свидетельства об окончании" и с оценками по "электротехнике", "электронике" "двигателю", и "слесарному делу".
Глава 22. Смерть "вождя"
Везло на общение со сволочью: школа не могла дать место в общежитии и предложила "оплачиваемый частный сектор". В посёлке шахтёров медного рудника, не очень далеко от школы. Меня и ещё одного из "нашего" набора поселили в одной комнате.
Помню личность "товарища"? Помню: в его лице было много черт, как и у недавних "фэзэошных" "товарищей". "Везёт"!
И я "затосковал: снова что-то "знакомое и родное" встретилось! Куда оно выйдет, во что!? — вышло: на третий день проживания "товарищ" в полутёмных сенцах дома из кулака показал наручные часы!
— "Толкнуть" нужно… — шёпотом сказал "друг"…
— Твои?
— Нет…
— Вот и сам и толкай! — это было моё первое "отречение". Второе было вечером:
— Ну, сволота, признавайтесь, кто часы взял!? — не громко, но угрожающе вопросил хозяин дома.
— Извините, я не "ел чеснок"… — пролепетал я… — чего скромничал?! Трусил? Почему бы не сказать хозяину:
— Вот эта сволочь украла твои часы!
"Допросов с применением пыток" не было, если не считать, что обворованный хозяин вывел вора в сенцы и учинил ему небольшую "экзекуцию" с названием "оплеуха". Всё верно: ворьё признаётся в "деянии" только после хорошей оплеухи! Психология у них такая.
Хозяин работал в шахте, медный колчедан добывал:
— Ты, сучонок, будешь в шахте работать до тех пор, пока не выплатишь стоимость часов! — вот это "воспитание трудом"! — директор школы был полностью согласен с "вердиктом" владельца часов.
Что "отписал" директор в районный "Отдел культуры", пославшего вора учиться "проводить передовую советскую культуру в массы" — я, разумеется, не знал.
Очень скоро нашлось место в общежитии, и я ушёл с "частного сектора". Хозяин ничего не имел против меня:
— Оставайся. К тебе претензий нет.
Интересный момент: ворюга не был в "претензии" ко мне: "почему открестился"? Чтобы могло быть, если бы я не "проблеял" хозяину слов о чесноке? И мог "товарищ" оболгать меня:
— И он в "деле" был?
* * *
Учёба моя пошла легко и свободно. Свободно до нахальства: хватало лекций, чтобы запомнить основные положения "кинотехнической науки".
Сегодня понимаю, что тогдашня моя лёгкость в познании кинотехники была результатом уроков физики умнейшего Николая Ивановича. Он заложил прочнейший "фундамент", дал начальную, правильную подготовку всем моим познаниям. Великое дело — хороший учитель, сумевший привить любовь к своему предмету!
Я вёл конспекты лекций не для того, чтобы потом ими "освежать пройденный материал", нет По "кинотехнике" знал больше того, что рассказывалось на лекциях. Для чего тогда конспектировал? Дикая, игривая мысль обуяла: "сколько успею записать из того, что рассказывает директор"? — он преподавал "Кинотехнику". Забавляла и распирала гордыня: "старшие учащиеся после уроков брали мои конспекты и переписывали всё, что я "ухватывал" во время лекции! Пожалуйста, берите! Не жаль, я и без конспектов всё помню"! — есть сильные подозрения, что дар быстро и разборчиво конспектировать лекции я получил в "клубе железнодорожников" от трофейных фильмов:
— "или смотри одну "картинку" и тогда ничего не поймёшь в фильме, или успевай видеть кадр, слушать чужую речь и читать её перевод"! — "третьего не дано" В комнате общежития проживали вчетвером, и самый молодой — я. Остальные — взрослые люди, коих районные отделы культуры направили на курсы по соображениям:
— Как товарищ может руководить "домом культуры" на селе, если у него нет "культурного" образования? Хотя бы какого-нибудь!? Пусть и курсы киномехаников?
Как рассказать человеку за сорок о работе лампового "усилительного устройства"? Как довести до его сознания работу "сурьмяно-цезиевого фотоумножителя"? Как он работает, какие процессы в нём происходят? Почему фильм идёт, а разобрать разговоры "действующих лиц и исполнителей" невозможно? Как отъюстировать звукочитающую оптику? Да и виновата ли она? Может, фильм истёрт до предела?
Все киношные технические тонкости нужно было узнать и запомнить всего за девять месяцев. Занимала мысль: "срок обучения равен сроку беременности, потом училище тебя "родит" — и, пошёл ты, раб божий, "просвещать" народ! Сам-то я верил тогда, что готовлюсь в "просветители народные"? Полной веры не было, вместо её была какая-то, необъяснимая словами, издевательская ирония, и она вертелась в сознании, но как её оформить речью — я не знал. Мои тогдашние мысли имели очень много сходства с фурункулом, который собирается выскочить в неприличной части тела.
Кинотехнику преподавал директор училища, и мне, как отличнику, он давал книги по кинотехнике из своей библиотеки. В один из дней марта 53 года я взял книгу "Кинотехника" издания довоенных лет и наслаждался ею допоздна.
Начало занятия на следующий день по моей любимой кинотехнике почему-то затягивалось, причину задержки никто из учащихся объяснять не брался: начальству виднее, когда и как учить курсантов. Учащиеся о задержки лекции особо не волновались и говорили о своём.
Минут через двадцать в аудиторию вошёл директор, подошёл к столу, положил руку на край и по привычке не предложил сесть. Это было новым в общении с нами. Мы насторожились и не зря: