Саркофаг
Шрифт:
Вот такую ущербную публику собирали по всем "сёлам и весям Руси великой" и отправляли на "отдачу долга родине".
Куда бывшего уголовника направлять? Не в кремлёвский полк, в самом-то деле! И не на службу "в лицо советской армии", "витрину" с названием "Отдельная группа войск за рубежом". За рубеж "для внимательного наблюдения за происками международного империализма", понятное дело, направлялись люди сортом выше, чем мы. Стройбаты, именуемые "сапёрными частями", были местом для таких, как я и "иже с ним", "порченых духом и телом". Какие претензии к сапёрной части? Соединение воинское? Воинское, важное, дальше некуда, нужное, героическое! Сапёры — это много! Сапёры — это специалисты по установке, а тако и по удалению опасных предметов с названием "мины". Сапёра следует чтить и уважать за то, что он "ошибается всего один раз"… Расскажите красиво молодому солдатику о "сапёрных войсках" и после этого его можно направлять на любую работу, "нужную отечеству".
Но главное в сапёре — он строит… мосты… дороги…Строит! Ценится в сапёре способность строить, а не талант в общении с устройствами, кои способны разнести на мелкие части его и всё, что он построил… Что он общается с минами любых конструкций на "ты" — вторично!
И танки на погонах наших недавних "покупателей" вмиг стали понятны: армия — она "как одна семья", а в "семье — не без…". Часть, в кою я был взят "отдавать долг родине", была чем-то вроде военной тюрьмы, куда вышестоящие военные чины ссылали провинившихся подчинённых. В самом деле, ну почему офицер-танкист оказался среди явных сапёров? Что ему, знатоку грозной техники с названием "танк" делать в тайге? На лесоповале, где с деревьями "призванные выполнять священный долг по защите отечества советские граждане", боролись двуручными пилами и топорами? "Зеки" — понятно, "зеки" — они и есть "зеки", вроде бы люди "порченные", а тут…
Генералы столичных военных контор пятьдесят четвёртого года, ибо к вам ныне обращаюсь: куда вы пёрли, "совки" несчастные!? Вы хотя бы знали, чем занимались в каждую отдельную минуту ваши подчинённые? Хотя бы в одной из ваших голов появилась тогда "крамольно-спасительный" вопрос: "куда мы идём"!? Разумеется, нет: мозги "больших" военных людей на то время крепко были отбиты "коМунической партией и её ленинским центральным комитетом во главе с…" — майор-замполилт страдал редким дефектом речи в единственном, но "основополагающем" слове "коммунистическая"! О речевом дефекте майора было изложено в "Прогулках с бесом".
Что было взять тогда с больших военных чинов? Их жизнь была прекрасной, столичной, о чём-то думать было ненужно, ибо они всё же знали: "удел думающих печален"! Вполне хватало "счастья служить родине" и закрывать глаза на тех, кто беспредельно распоряжался родиной.
… и ежеутренние "политинформации о международном положении", о "происках американского империализма", о "строительстве чего-то и где-то…" — майор, чтобы не "промахнуться", оперировал двумя "столпами": "развитым социализмом" и "коммунизмом". Подпоркой в строительстве была "коМуническая партия во главе с…"
Глава 36. "Курс молодого бойца"
Начальная армейская "притираловка" с названием "курс молодого бойца" касалась только меня. Прочая "молодёжь" таковой называться не могла.
Нам был дан сержант, армянин, из "старослужащих".
Нужно сказать, что сапёрная часть, куда вся районная "киношная группа" была определена "нести воинскую повинность", имела только номер. "Начинка" сапёрного батальона удивляла только меня: на погонах офицеров были значки всех родов войск. Каких родов войск в части не присутствовало — не могу сказать потому, что не занимался выяснением. В части были даже "летуны".
Разъяснение пришло скоро: на то время в армии существовали отдельные батальоны с названием "дисциплинарные". "Тюрьма в тюрьме". Для гражданских существовали обычные, и не совсем такие, лагеря, а для страшно провинившихся военнослужащих "страна советов" изобрела "дисциплинарные батальоны" с условиями пребывания, мало, чем отличавшимися от "лагерей строго режима". Отличие было: если солдата приговаривали к отбыванию в дисциплинарном батальоне на три года, то после отбытия срока он не возвращался на "гражданку" "с чистой совестью", а продолжал "дослуживать" "положенное по закону время". Так рассказывали знатоки.
Сколько "военнослужащих", что были "сурово осуждены советским законом", а сейчас "тянули" другой срок, "воинский", сколько "дисбатников" отбывали "срок" в нашей части с названием "сапёрная" — такими данными не располагаю.
Дисбат касался "рядового и сержантского" состава. Как обходилось высокое военное начальство с проштрафившимися офицерами — и этого не знаю, но, похоже, что их ссылали в глухие, дальние гарнизоны до которых "хоть три дня скачи — не доскачешь"!
Откуда, из какой части в "сапёрном" батальоне оказался сержант армянин, обучавший "молодых" "военному ремеслу" — таких вопросов не принято задавать новобранцами "старикам". Ещё чего: какой-то новичок, "салажонок", будет задавать вопросы старослужащему! "Наряд вне очереди" захотел!? Получишь! Наряд просто схлопотать и отрабатывать его мытьём пола в казарме до полуночи! Поэтому делай внимательное лицо, слушай и запоминай слова сержанта о "прославленной русской трёхлинейке изобретателя Мосина образца 186…дробь 30 года"!
— Стебель, гребень, рукоятка, курок с пуговкой — перечислял сержант детали отечественной винтовки и показывал их. Всё и быстро стало понятным в основном стрелковом оружии советской армии 54 года. Спасибо преподавателям киношной школы! Пусть кинотехника сугубо мирная, не "военного назначения", но её отличие от винтовки небольшое: и кинопроектор, и винтовка "стреляли". Если кто-то и когда-то приравнял "перок к штыку", то почему бы не уровнять кинопроектор с винтовкой!? Проектор работает так, затвор винтовки изобретения русского оружейника Мосина — иначе, но родство между ними есть: они — точные приборы.
Основные части славной русской "трёхлинейки" сержант-армянин называл правильно и понятно, но такую часть оружия, как "ложе", произносил:
— "Лёже" — за секунду в память приходило слово "стоя", я улыбался и ничего не говорил. Зачем? Если поправить сержанта словом "лОже", то от такой поправки ничего не изменится… хотя нет, может измениться: найдёт повод дать "грамотному" солдатику-первогодке "три наряда вне очереди" чистить картошку на пищеблоке. Почему-то сразу подумал, что сержанта в прошлом поправляли, но, как видно, без результатов. Учить жителя Кавказа правильно говорить русским языком, без акцента — пустое и ненужное занятие. Улыбайся сержантскому "лёжа" — и хватит с тебя!
После теоретического знакомства с оружием от учащихся поступили вопросы:
— А "практика" будет? Когда на стрельбище пойдём? — на все вопросы был один ответ:
— Патроны старые, порох в них "прокисший", получим свежие — будем стрелять — и это понятно: в самом деле, что за удовольствие стрелять по цели патронами с "прокисшим" порохом!? Сержант сам не верил, что будут патроны со свежим порохом после окончания "курса молодого бойца". Он никого и ни в чём не обманывал!
Второе стрелковое оружие советского воина, ППШ, "пулемёт-пистолет Шпагина", по устройству оказался до предела простым: затвор-болванка бегает в не совсем закрытом пространстве под действием отдачи от сгорающего пороха в патроне. "Отдача", или "откат", отбрасывает затвор, тот специальными захватами вытаскивает отработавшую гильзу из "казённой" части ствола, под действием пружины вновь летит к казённой части, по пути из магазина выбивает следующий патрон, загоняет его в казённик, разбивает капсюль…Выстрел! Ничего нового, всё знакомо.