Чтение онлайн

— Из бездны я взываю к Тебе, Господи… — Голос капеллана нарушил молчание, последовавшее за вступительным гимном.

— Услышь мой голос. Боже, — отозвались присутствующие.

Никого во Флоте особенно не интересовало, какие верования обусловили использование этих слов в подобных случаях, но узы веры в любовь, в честность и преданность разделяли абсолютно все. Старинный ритуал продолжался:

— Да снизойдут уши Твои к голосу моей жалобы…

Сасс подумала об убийстве, и жажда мести на момент изгнала горе из ее сердца. Когда-нибудь она узнает — кто, как и почему, и… Слушая фразы о спасении, которое влечет за собой милосердие, она не думала ни о том, ни о другом.

Чтение продолжалось, и на его фоне в ушах Сасс зазвучали слова гимна, который Абе просил исполнить на своих похоронах, с его могучими возгласами: «Чтобы нам не забыть!» Сассинак сидела, вставала, опускалась на колени вместе с остальными, чувствуя на себе их взгляды. Слова «прах к праху…» прозвенели у нее в ушах спустя много времени после того, как их произнес капеллан, теперь благословлявший присутствующих. Музыка зазвучала вновь — на сей раз это был гимн Флота.

«Отец извечный, силу дай…» У Сасс стиснуло горло — она не могла произнести слова, вызывавшие слезы у нее на глазах.

Траурная процессия двинулась через мощеный передний двор Академии. На всех зданиях были приспущены флаги. За большими воротами, выходящими на широкую улицу, где курсанты не пропускали транспорт, поджидал архаичный катафалк, запряженный вороными лошадьми. Сасс сконцентрировала внимание на лошадях — на пряжках их сбруи, на медных табличках с печатями Флота… Как нелепо, что для похорон космонавтов используют катафалки, запряженные лошадьми.

Но когда они пешком следовали за катафалком к причалу, это не выглядело нелепым. Каждый их шаг, каждый звук лошадиных подков казался вполне подобающим случаю. Старинный неторопливый церемониал среди современной суеты являлся данью уважения к покойному. Как единственный родственник Абе, Сасс шла за катафалком одна — друзья Абе держались позади.

На набережной офицер подал сигнал оркестру, и тот заиграл музыку, которую Сасс никогда не слышала, но тем не менее сочла вполне приемлемой.

Строгая и суровая, но не угрюмая, она словно передавала свое настроение людям в процессии. На всех кораблях, пришвартованных поблизости, офицеры и матросы стояли по стойке «смирно», а флаги были приспущены до середины мачт. Среди кораблей выделялся стройный и аккуратный «Карли Пирс» — ветеран двух битв с речными пиратами в ранние дни истории Регга, до того как он стал штаб-квартирой Флота. Процессия остановилась — со своего места за катафалком Сасс видела почетный караул, формирующий проход к трапу.

Послышалась барабанная дробь, и гроб извлекли из катафалка. Сасс последовала за гробом к трапу. Этот маленький путь показался ей бесконечным…

Теперь все собрались на палубе — гроб установили на подготовленной раме, а снятый с него флаг развернули; он был неподвижен, несмотря на ветерок. Сасс смотрела на воду, подернутую серебристо-голубой рябью. Она едва заметила, как корабль отчалил и почти беззвучно заскользил по волнам гавани, огибая островок в проливе. Он остановился перед утесами островка, и капеллан произнес последние слова молитвы:

— Даруй ему вечный покой, Господи.

— И вечный свет да воссияет над ним, — присоединились голоса остальных.

Капеллан отошел в сторону; офицер скомандовал караулу «смирно», и три громких залпа отозвались в утесах звучным эхом. Птицы с криками взвились со скал, размахивая белыми крыльями. Сасс стиснула зубы — наступил самый тяжелый момент. Она старалась не смотреть на наклонившуюся раму и на медленное неуклонное движение гроба в сторону ожидающего его моря.

Словно с неба послышались звуки горна. Отбой… Сассинак невольно поежилась. Под эти звуки заканчивался каждый ее день в течение последних четырех лет. Это означало закат солнца, тушение света, ожидание следующего дня — но сейчас это был только конец. Сасс снова ощутила ком в горле; слезы жгли ей глаза. Никто не играл отбой для ее родителей, сестры и брата, для других людей, погибших или брошенных умирать на Мириаде. Никто не играл отбой для рабов, не выдержавших тягот рабства. Она понимала, как никогда прежде, что легко могла оказаться еще одним неизвестным и непохороненным мертвым телом на Мириаде или в бараке для рабов…

Последняя трель горна пронеслась над заливом, словно вытягивая из нее боль. Здесь умерший, по крайней мере, мог обрести покой, зная, что его оплакивают. Сасс глубоко вздохнула. Теперь Абе в безопасности «от скал и бурь, огня и врага», завершив свою службу так, как ему хотелось.

Она приняла флаг, снятый с гроба и аккуратно упакованный в коробку, с достоинством, которое Абе несомненно заслужил.

— Энсин Сассинак просит разрешения подняться на борт, сэр.

«Подняться на борт» означало всего лишь пересечь цветную полосу на палубе крейсера, но ритуал был таким же, как всегда.

— Разрешаю.

Палубный офицер — молодой человек, чья розовая кожа и ярко-голубые глаза свидетельствовали о бринанском происхождении, — имел на рукаве кителя один широкий и один узкий золотой ободок. Он отсалютовал в ответ, и Сасс шагнула через полосу. На плече у нее висела сумка, содержащая разные личные мелочи, которые ей позволили взять на борт. Ее форма (рабочая, парадная и так далее) была отправлена на боте перед последним разговором с комендантом Академии после похорон Абе.

Сасс разделила каюту с другой девушкой — энсином Мирой Витсель (всего энсинов было пятеро). В их крошечном отсеке ей принадлежали узкий рундук для формы, три ящика комода и небольшой ларь для личных вещей. Сасс лишь слегка знала Миру — блондинку чуть выше предельно низкого для службы во Флоте роста из компании Рэндольфа Нила Парадена. Она понадеялась, что Мира не так заносчива, как другие из той кучки, кроме того, ее почетный диплом мог помочь уладить возможные проблемы. От кают остальных энсинов их отделял маленький кабинет-салон (три компьютера, круглый стол, пять стульев). Быстро рассовав по местам вещи, Сасс посмотрела в узкое зеркало возле двери и усмехнулась своему отражению, подумав о том, какое впечатление она произведет на капитана. Опрятная, энергичная, правда, слишком много энтузиазма… Как бы то ни было, Сасс не сомневалась, что ее первое путешествие пройдет хорошо.

— Войдите! — Через открытый люк голос капитана прозвучал несколько сварливо, словно ему наскучили протокольные обязанности.

Фаржон, коммандер Фаржон — Сасс долго практиковалась в смягченном произношении звука "ж", типичном для его родной планеты, где говорили на Неогейше с сильным французским влиянием. Она сделала глубокий вдох и вошла.

Капитан ответил на формальное приветствие все тем же сварливым, хотя и не враждебным голосом. Высокий и худощавый, он слегка склонился над захламленным столом, протягивая ей руку, словно у него побаливала спина.