Чтение онлайн

От этой мысли Корбетту стало спокойнее, и он уверенно открыл калитку в заброшенный церковный двор, прямиком направившись к главному входу в церковь. Тот оказался заперт, и Корбетт, подойдя к дому священника, забарабанил в дверь. Хозяин отозвался, вышел на крыльцо, и изумление, отразившееся на его узком лице, навело чиновника на мысль, что настоятель никак не ожидал увидеть его живым. Корбетт почувствовал, что в нем поднимается гнев, и ощутил вкус желчи во рту.

— Святой отец, — проговорил он, усилием воли заставляя себя не повышать голос, — мне нужны ключи от церкви!

Растерянный, озабоченный священник предложил сам отпереть дверь, но Корбетт недвусмысленно протянул руку, требуя немедленно отдать ему ключи. Не в силах скрыть волнение, Беллет снял нужные ключи со шнурка на поясе, и Корбетт, развернувшись на каблуках, зашагал к церкви.

Оказавшись внутри, он принялся искать тайные ходы, двери или лазы. Стараясь не думать о том, что обыскивает Божий дом, Корбетт не пропускал ничего. Попробовал боковую дверь и убедился, что ею не пользовались много лет. Внимательно осмотрел окна, стены, потыкал кинжалом между плитами из песчаника на полу. Ничего. Тогда он двинулся к алтарю, несмотря на протесты сопровождавшего его священника. Пошарил под алтарем и за ним. Вошел в крипту, где было темно, холодно и пахло плесенью, чтобы осмотреть пол, стены и объемистые гранитные колонны, но и там ничего не нашел.

Разгоряченный и усталый, Корбетт вышел из церкви и стал обходить ее снаружи по периметру в поисках каких-нибудь следов. Но и тут он не обнаружил ни помятого вереска, ни сломанной ежевики, пока не дошел до маленького окошка, под которым на колючем кусте висел лоскут ткани. Он снял его и помял в пальцах. Убийцы могли прийти откуда угодно, но пролезть в окошко сумел бы лишь мальчишка, да и то с разрешения Дюкета. Корбетт спрятал лоскут в кошель и вернулся к главному входу, где его поджидал священник.

Беллет уже успел прийти в себя, и на его лице появилось самодовольно-язвительное выражение. Он не сказал: «Я же вам говорил, что ничего не найдете», однако всем своим видом показывал именно это. Чиновник уже было решил уйти, но вспомнил, что заметил кое-что, проходя мимо кладбища.

— Это церковное кладбище? Не слишком ли много новых могил, если судить по перекопанной земле?

Священник пожал плечами:

— Тяжелая зима, люди умирают. Хотите заглянуть в могилы?

Проглотив издевку, Корбетт кивнул и зашагал прочь.

Ранульфа он нашел в условленном месте — в таверне на углу Уолбрук-стрит и Кэндлуик-стрит. Исправившийся взломщик таращился на всех женщин подряд, поэтому Корбетту пришлось приложить немало усилий, чтобы привлечь его внимание и добиться нужных сведений. Как ни странно, Барнелл незамедлительно принял Ранульфа и приказал ему вернуться попозже вечером вместе с хозяином.

— Он еще что-нибудь говорил?

Ранульф покачал головой и уткнулся в кружку.

— Нет, — ответил мальчишка. — Только одно. Сказал, что у него что-то есть для вас. А, да, еще. Сказал, чтобы мы немедленно перебрались с Темза-стрит в Тауэр.

Корбетт мысленно застонал. А впрочем, канцлер прав. Он и сам понимал, что в городе, где ему грозит постоянная опасность, оставаться нельзя. Иногда он как будто чувствовал слежку, но, оглянувшись, не замечал ничего подозрительного, поэтому относил свою тревогу на счет воспаленного воображения.

С трудом вытащив Ранульфа из-за стола и убедившись, что седельные сумки при нем, Хью Корбетт покинул таверну, миновал церковь Святого Стефана и вышел на Уолбрук-стрит. Здесь работали скорняки и кожевники, кругом стояли чаны, лежали ножницы, ножи и нитки. Приколоченные к деревянным рамам шкуры — около каждой лавки и каждого выставленного на улицу стола. Скорняки ножами соскребали со шкур жир, прежде чем бросить их в чан. В других местах шкуры дубили или сшивали, чтобы получались полотнища принятого размера и формы.

Корбетт рассеянно наблюдал за их работой, надеясь немного успокоиться. Как бы ему хотелось отскрести ложь от всего услышанного в последнее время. Доведет ли он до конца свое расследование? Или будет пребывать в неведении, пока до него не доберутся убийцы или Барнелл не отстранит от дела? Вот бы узнать, за что Дюкет ударил ножом Крепина. Еще неплохо бы понять, каким образом убийцы (одним тут не ограничилось) забрались в церковь и без труда выбрались из нее. И еще! Почему Беллет так самоуверен? Почему этот священник всегда заранее знает о его появлении, словно издалека чует, как Корбетт бредет, спотыкаясь в темноте? Бредет, как шут в пантомиме, на смех добрым людям…

Корбетт все еще бился над этой загадкой и только что вслух не говорил, споря сам с собой, когда они подошли к Бридж-стрит, спускавшейся к реке, где стояли укрепленные ворота и откуда виднелся Лондонский мост. Но мост был им ни к чему. Они свернули на боковую улицу, что вела к реке, и наняли лодку до Вестминстера. Корбетту совсем не хотелось встречаться с лорд-канцлером, он бы предпочел сейчас быть в ласковых, мирных объятиях Элис, раз и навсегда забыв о расследовании.

Словно грезя наяву, он шагнул из лодки, едва она пристала к берегу, и зашагал по протоптанной тропинке, завидуя другим чиновникам, которые преспокойно строчили себе во дворце или бегали с поручениями. Подойдя к комнате Барнелла, он набрал полную грудь воздуха и попросил одного из клерков сообщить о своем прибытии. Однако приглашения войти не последовало, зато появился надутый Хьюберт, который смерил Ранульфа неприязненным взглядом и вручил Корбетту кожаную сумку.

— Лорд-канцлера нет, — объявил Хьюберт Сигрейв. — Ему пришлось срочно уехать к королю в Оксфорд. Он приказал передать вам вот это и еще вот это, — сказал он, протягивая Корбетту запечатанное предписание.

Хьюберт не отрывал глаз от Корбетта.

— Ну же, — резко проговорил он, — читайте письма.

Корбетт усмехнулся, понимая, что Хьюберт, ничего не знавший о содержании документов, умирает от любопытства.

— Нет, — неторопливо произнес он, — лорд-канцлер дал мне особое указание не вскрывать печать в присутствии младших клерков!

С этими словами он развернулся и зашагал прочь. Ранульф торопливо последовал за ним, а Хьюберт застыл на месте, онемев и побагровев, будто его вот-вот хватит удар. На ходу Корбетт сорвал печать и обнаружил, что под ней всего лишь разрешение поселиться в Тауэре, а также входить и выходить из него в любое время дня и ночи.