Чтение онлайн

Париж город жестокий.

9

На самом–то деле, какой из тебя ариец если ты эскимос или монгол? Голова старого Джо Игната была плотно набита кусочками коричневого навоза, а то бы он не говорил о России. Лучше послушайте старого Джо Толстого.

Зачем я говорю об этом? Потому что в школе у меня была учительница мисс Динин, ставшая теперь сестрой Марией в монастыре Святого Иакова в Нью–Мексико (Иаков был сыном Марии, как и Иуда [15] ), и она писала «Джека и его сестру Каролин (Ти Нин) я хорошо помню как дружелюбных, общительных детей необыкновенного обаяния. Нам сказали что их семья родом из Франции, и что звали их де Керуак. Я всегда чувствовала что их отличает чувство собственного достоинства и аристократическая утонченность».

Я упомянул об этом чтобы показать что существует такая вещь как хорошие манеры.

Мои же манеры, временами отвратительные, могут быть и прекрасными. Когда же я вырос, я стал пьяницей. Почему? Потому что люблю восторженность ума.

Я негодяй.

Но я люблю любовь.

(Странная глава)

10

И дело не только в этом, просто во Франции невозможно провести спокойную ночь, они так отвратительно шумны в 8 часов утра, гомоня над своими свежими булочками, что сама Омерзительность зарыдала бы в ужасе. Поверьте мне. Их крепкий горячий кофе, и круассаны, и хрустящий французский хлеб и бретонское масло, Боже ж мой, где мое эльзасское пиво?

Пока я искал библиотеку, спрошенный мною на площади Согласия жандарм сказал что улица Ришелье (адрес Национальной библиотеки) находится там–то и там–то, тыкая пальцем, и оттого что он был полицейским я побоялся сказать «Что? . . ЕРУНДА!» потому что знал что это где–то в противоположном направлении – Ведь этот сержант, или кто он там, наверняка обязанный знать парижские улицы, проделывает такую вот дебильную шуточку с американским туристом (Или, может, он поверил что я французский умник решивший над ним приколоться? Ведь все ж таки говорю я на настоящем французском) – Но нет, он махнул мне рукой в направлении одного из зданий службы безопасности де Голля и послал меня туда, возможно думая «Вот тебе Национальная библиотека, ха–ха–ха» («может они пристрелят этого квебекского козла») – Кто знает? Каждый парижский жандарм средних лет должен знать где находится улица Ришелье – Но подумав что может он и прав, и это я ошибся изучая дома карту Парижа, я иду в указанном направлении, боясь пойти в другом, пробираюсь сквозь столпотворение начала Елисейских Полей, срезаю по влажно зеленому газону парка, перехожу улицу Габриель, и попадаю к задворкам какого–то важного правительственного здания, где внезапно натыкаюсь на караульную будку, из которой выходит часовой со штыком и во всех регалиях Республиканской Гвардии (и в попугайской наполеоновской шляпе), который настороженно дергается и делает штыком На изготовку, но на самом деле это он не мне, а внезапному черному лимузину набитому телохранителями и типами в черных костюмах; второй часовой салютует им тем же образом, и они проносятся мимо – Я прохожу мимо штыка часового и вынимаю свою пластмассовую кэмеловскую коробочку для сигарет, чтобы закурить забычкованный окурок — Два патрулирующих жандарма тотчас меняют направление и проходят мимо, следя за каждым моим движением – Оказывается мне просто нужно прикурить бычок, но откуда им знать? пластмассовая коробка и все такое – Вот такая отличная надежная охрана стережет дворец де Голля, который отсюда в нескольких кварталах.

Я иду в бар на углу, выпить в одиночестве коньяку за классным столиком у открытой входной двери.

Здешний бармен очень вежлив и в точности объясняет мне как добраться до библиотеки: прямо по Сент–Оноре, потом пересечь площадь Согласия, потом по улице Риволи до самого Лувра, и налево по Ришелье до этой самой дурацкой библиотеки.

Так скажите мне, как может не знающий французского американский турист разобраться во всем этом? Я то уж ладно…

Чтобы узнать название улицы с охранниками мне потребовалось бы заказать карту в ЦРУ.

11

Странная суровая и патриархальная библиотека, Biblioth'eque Nationale на улице Ришелье, с тысячами ученых, миллионами книг и чудаками библиотекарями с дзенскими метлами [16] (нет, просто во французских фартуках), которые больше всего в ученом или писателе ценят хороший почерк – Здесь чувствуешь себя американским гением, сбежавшим от правил Лицея (французской средней школы).

Все, что мне было нужно, это: Histoire g'en'ealogique de plusieurs maisons illustres de Bretagne, enrichie des armes et blasons d`icelles [17] … и так далее, написанная отцом Августином Дю Пазом, изданная в Париже N.Buon, 1620, Folio Lm2 23 et R'es. Lm 23.

Думаете я получил ее? Черта с два И еще я хотел: — книгу отца Ансельма де Сент–Мари (урожденного Пьера де Гюибура), Histoire de la maison royale de France, des puirs, grands officiers de la couronne et de la maison du roy et des anciens barons du royaume [18] , R.P.Anselme, Paris, E.Loyson 1674, Lm3 397 (История королевской семьи Франции, высшего дворянства короны, королевского дома и древних баронских родов королевства), все это мне нужно было выписать как можно более тщательно на бланке заказа, чтобы старикан в фартуке сказал старушке–библиотекарше «Хорошо написано» (имея ввиду разборчивость моего почерка). Конечно, они чувствовали что от меня разит перегаром и считали меня придурком, но, видя что я знаю какие книги мне нужны и как о них спросить, они исчезали где–то в недрах пыльных папок и полок высотой с дом, наверное им приходилось воздвигать лестницы, такие громадные что сам Финнеган грохнулся бы с них подняв грохот похлеще чем в Поминках по Финнегану, только на этот раз грохот имени, имени которым индийские буддисты нарекли Татхагату, или Всепротекающего Эпохи Приядавсаны, множество бесчисленных Эпох назад.

Ну давай же, Финн:

ГАЛАДХАРАГАРГИТАГОШАСУСВАРАНАКШАТРАРАГАСАНКУСУМИТАБНИГНА.

Я упоминаю тут об этом чтобы показать, что мне приходилось бывать в библиотеках, в частности в величайшей библиотеке мира, Нью–йоркской публичной, где помимо всего прочего я в точности скопировал это длиннейшее санскритское имя, так почему же меня должны с таким подозрением встречать в парижской библиотеке? Конечно, я уже немолод, и этот «перегарный дух», и еще я позволил себе разговаривать в библиотеке с заинтересовавшими меня еврейскими учеными (один из них, Эли Фламан, переписывавший заметки по истории ренессансного искусства, любезно помогал мне чем только мог), и все–таки, даже и не знаю, похоже они действительно посчитали меня придурком увидев что я пытаюсь заказать, из–за несовпадения названия с названием в их ошибочном и неполном каталоге, и не только упомянутой мною выше книги отца Ансельма, название которой я взял из совершенно точного каталога лондонского, не пострадавшего от бомбежек; увидев, что я заказываю что–то не вполне совпадающее с названиями старых книг у них в хранилище, и еще увидев мою фамилию, Керуак, но с именем «Джек» спереди, будто я какой–нибудь Иоганн Мария Филипп Фримонт фон Палота, который внезапно приехал из Стэйтен–Айленда в венскую библиотеку, взял бланк заказа, подписал его Джонни Пелота и попросил Genealogia Augustae gentis Habsburgicae (неполное название) Херготта, и имя его при этом не в точности Палота, не как следует, также как и мое имя должно писаться Kerouack, но мы со стариной Джонни оба прошли сквозь столетия генеалогических сражений, рыцарских шлемов, попугайских шляп, красного бархата, сражений с Фитцвильямсами [19] , ах Какая ерунда.

Кроме того, все это было так давно и никакой ценности сейчас не имеет, разве что разыщутся какие–нибудь семейные реликвии, так что ж мне теперь, предъявлять права на какие–нибудь идиотские дольмены [20] в Карнаке? Или заявить о правах на корнийский язык, который называется кернуак? Или какой–нибудь крошечный старинный замок на скале в корнуоллском Кенеджеке, или любой из сотен других по всему Корнуоллу [21] зовущихся Керрьерами [22] ? Или на весь Корнуэлль [23] что вокруг Кемпера, и на Керуаль? (это уже в Бретани).

И все–таки я хотел найти следы своей древней семьи, я был первым за 210 лет Лебри де Керуаком который вернулся во Францию, и я собирался ехать в Бретань, потом в английский Корнуолл (страну Тристана и короля Марка), а потом я хотел смотаться в Ирландию чтобы найти Изольду и словно Питер Селлерс [24] получить по жбану в дублинском пабе.

Смешно, но я так радостно насосался коньячку, что и впрямь собирался все это проделать.

Библиотека стонала скопившимися за столетия завалами записанного безумия, будто вообще стоит записывать безумие Старого ли, Нового ли Света, словно мой чулан с его немыслимыми завалами скопившихся тысячами старых писем, книг, пыли, журналов, детских боксерских программок, все это заставляло меня проснувшись как–нибудь ночью из глубочайшего сна стонать при мысли: значит, вот чем я и занимаюсь когда бодрствую? обремененность барахлом, о котором ни я, ни кто другой не удосужатся вспомнить, и не вспомнят, на Небесах.

Так или иначе, вот чем все это закончилось. Они не принесли мне этих книг. Думаю, если бы я попытался их открыть, они развалились бы на кусочки. А может, мне просто надо было сказать главной библиотекарше: «Скрутить бы из тебя лошадиную подкову, и подковать ею лошадь перед битвой при Чикамауге!»

12

Все это время я не переставая спрашивал всех в Париже: «Где похоронен Паскаль? А где бальзаковское кладбище?» В конце концов кто–то сказал мне что Паскаль точно похоронен где–то загородом, в Пор Руаяле, около своей набожной сестрицы, такой же янсенистки [25] , что же до бальзаковского кладбища, то ни на какое такое кладбище (Пер–Лашез) в полночь меня не затащишь, и все же, когда в три часа ночи мы мчались в безумном такси в районе Монпарнасса, мне закричали «Вот он твой Бальзак! Памятник на площади!»