Чтение онлайн

Юля взяла трубку и услышала, как Крымов выругался матом. Она успела лишь подумать о том, насколько грубы могут быть даже самые ласковые мужчины, когда они уверены в том, что их не подслушивают женщины, как Крымов, еще раз смачно выругавшись, вдруг заявил:

– Шубин, ты старый маразматик. Вернее, МЫ С ТОБОЙ старые маразматики и склеротики. То я никак не мог вспомнить, где видел натюрморт с ромашками, теперь ты носишься со своей якутской пропиской… В саду у Ларчиковой Тани – вот где! Пермитин протянул Корнилову свой паспорт, а потом, когда тот начал допрашивать его, паспорт этот взял у него я, а ты еще тогда заглянул в него, сказал, что на фотографии этот старый хрен выглядит моложе, чем в жизни. Вспомнил?

– Точно! Он еще тогда дрожал, этот Пермитин, и название поселка – Дражный… И я представил себе, как он дрожит в своем Дражном. Ну, спасибо.

– Дарю. С тебя пять долларов. А кто еще из Дражного?

– Зверев.

– Понятно. Вы где? Все там же?

– Да.

– Значит, Земцова сейчас нас подслушивает?

– Значит, – отозвалась Юля и улыбнулась. – Но откуда тебе известно, что здесь два телефона?

– Да потому что их не два, а много больше… Обычные дела. Ты слышала, как я общался по душам с Игорьком?

– Слышала, конечно. Блеск!

– Извини за русскую речь. – И тут же: – Что нового нарыли?

– Еще одну могилу.

– Не понял – труп?

– Приедем – расскажем. Пока.

Они уже собирались уходить, когда Шубину пришла в голову мысль включить компьютер Зверева, чтобы попытаться найти в нем что-нибудь интересное. Он был удивлен, когда понял, что эта электронная шкатулка просто нафарширована играми.

– Он играл во всю эту дребедень, как ребенок. – Игорь «гулял» по файлам, открывая их и закрывая с невероятной скоростью, словно целыми днями только этим и занимался. – Надо же – ничего серьезного… Должно быть, он пользовался лишь Интернетом и электронной почтой, поскольку ни одной сколько-нибудь стоящей программы я здесь так и не нашел… Подожди, вот еще один, последний файл. Абракадабра какая-то, а не название.

На синем поле экрана появился убористый белый текст. Шубин открыл самую последнюю страницу, и они почти хором прочитали:

«Я сбежал. Юля З. теперь долго будет думать, почему. Она похожа на Брижит Бардо, только слишком не уверена в себе. Думаю, что все дело в Крымове…»

– Быстро отключи эту штуковину… – Юля шлепнула Шубина по руке. – Немедленно! И не читай эту чушь! Все вы, мужики, одинаковые…

Но Шубин уже прочел. И покраснел. Зверев довольно открыто написал в своем сине-белом дневнике о чувствах, которые он испытывает к Юле З. Другая женщина на ее месте затрепетала бы от этих признаний. Но только не Юля.

– Я что-то не понял, зачем он приходил в агентство: к тебе или по поводу убитой девушки…

– Шубин, ты сейчас же отвезешь меня к Драницыной, а сам пробейся в ИВЦ и собери информацию о всех жителях нашего города, которые приехали сюда из Дражного. Ты вообще-то понимаешь, что такое Якутия?

– Снег, мороз…

– Сам ты – снег и мороз! Шляпа!

Игорь между тем продолжал листать страницы компьютерного дневника Зверева, в котором тот помечал даты заключения договоров, важных встреч, свои впечатления от партнеров. И только одна строчка привлекла к себе внимание, причем в связи с именем Белотеловой:

«Вчера встретил прелестную соседку. Она почему-то живет одна. У нее красивая грудь, но еще красивее золотой крестик с бриллиантом, точно такой был у Л. Как бы мне хотелось все это забыть…»

Содержание электронных писем тоже носило деловой характер: поставка луковиц тюльпанов из Голландии, удобрения, литература о парниках и теплицах, каталоги ювелирных аукционов, копии приказов Росийского федерального казначейства, прайс-листы компьютерной техники…

– Посмотри, может, ему пришли новые письма? – посоветовала Юля, которая, продолжая стоять за спиной Шубина, с интересом знакомилась с огромным количеством мелькающих на экране писем.

Но новых писем не было. Игорь выключил компьютер, и они вышли из квартиры.

– Между прочим, человек, который убил Сергея, – сказала Юля, явно нервничая из-за того, что Шубин, запирая двери, довольно долго возится с каждым замком, – запросто может прибить и нас… Пойдем скорее… Ты не забыл, куда меня нужно сейчас отвезти?

– К Драницыной. Я только не понял – зачем.

– Я не уверена, но мне кажется, что соседи иногда знают больше самых близких родных и друзей. А ведь Пермитин живет через стенку от них… Стой, стой… Мне в голову пришла потрясающая мысль. Ты подожди, пожалуйста, меня на улице, а мне надо позвонить одному знакомому…

Шубин, несколько обиженный, ушел, а Юля беззастенчиво принялась набирать код Петрозаводска.

– Здравствуйте, мне бы Павла Ивановича Соболева… Павел Иванович? Это говорит Юля Земцова. Пожалуйста, не в службу, а в дружбу, помогите мне… Что? Да, поездка была замечательной. Я к вам вот по какому делу. Вы когда-нибудь слышали о поселке Дражном?..

Крымов, переодев полусонную от успокоительных капель Надю в Юлину теплую одежду и укрыв ее одеялом, подождал, пока она уснет, и только после этого вернулся в приемную и позвонил Белотеловой.

– Лариса? Добрый день. Это Крымов. Как ваши дела? Что интересного происходит в вашей квартире?

– А… Господин Крымов собственной персоной… – раздался на другом конце провода насмешливый и явно недовольный голос Ларисы. – А я уж и не надеялась, что вы обо мне когда-нибудь вспомните. Ничего нового не происходило, но мне хватило и того, что было. Вы, очевидно, хотите отказаться от дела?

– С чего вы решили?

– Я не вижу результатов. У меня сложилось впечатление, что вы, как и сотни людей вашего плана, только делаете вид, что работаете, а на самом деле организовали свое сыскное бюро, исключительно чтобы обманывать таких доверчивых клиентов, как я.

– Сурово.

– Но это факт. Я понимаю, конечно, что мое дело довольно странное, что в нем имеют место необъяснимые явления, но вы хотя бы пришли ко мне, подежурили ночь-другую, чтобы выяснить, что же такое происходит в этих стенах и откуда берутся эти вещи… Так нет – вы заняты чем угодно, но только не мною. Но мне не хочется оказаться в дураках, поэтому давайте встретимся и поговорим начистоту.

– Давайте. Вы хотите забрать свои деньги назад?

– Разумеется. Я просто настаиваю на этом, иначе у вас будут большие неприятности.