Чтение онлайн

Он увидел, как она сразу же вся напряглась.

– У меня есть подозрения, что вы видели его в Тупике, – продолжал он, прежде чем она смогла заговорить. – Я верю, что у вас есть личные причины, и очень веские, чтобы избегать нежелательной рекламы на суде. Не можем ли мы это обсудить? Не могли бы вы довериться мне и позволить мне помочь вам?

Она ничего не ответила.

– Смотрите, – продолжал он спокойно, – мы здесь одни. Никто не сможет услышать, о чем мы говорим. Свидетелей нет. Неужели вы не можете мне довериться? Забудьте про то, что я офицер полиции. Давайте поговорим по-дружески. Кладите карты на стол и позвольте мне посоветовать вам. Даю вам честное слово, что не использую ничего из того, что вы мне расскажете, без вашего разрешения. Я не могу быть еще честнее.

Конрад видел, что она колеблется, и он начал надеяться, что наконец-то он добьется успеха. Но Фрэнсис думала о том, что только что говорил ей Пит: «…ни за что не признавайтесь, что видели его там, ни мне, ни Конраду, ни кому-либо другому, хоть отцу с матерью. Вы никогда не должны признаваться, что видели его, даже самой себе! Только в этом случае у вас останется шанс остаться в живых. Небольшой, но все же шанс. Поймите: если вы позволите Конраду убедить вас признаться – если, конечно, вы вообще знаете что-либо, – тогда никакая сила на земле не сможет вас спасти!»

Она решительно поднялась.

– Мне нечего вам рассказать. Если вы не возражаете, я пойду к себе. На солнце слишком жарко.

Она повернулась к нему спиной и, не оборачиваясь, быстро пошла в дом.

Конрад смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью, все более наполняясь бессильным отчаянием.

Долорес чувствовала, что мысли Головича где-то блуждают. Он не так был рад видеть ее, как, казалось, должен был быть рад. Она выбрала низкое кресло и села в него, умышленно выждав время, чтобы одернуть юбку. Она увидела, что глаза его метнулись к ее коленям, и позволила ему некоторое время полюбоваться ими, прежде чем закрыть их рукой.

– Ну, есть что-нибудь от Джека?

Голович покачал головой.

– Нет.

Он согнул широкую спину и думал, а не опасно ли будет подойти к ней и поцеловать ее? Но он не знал, где находится Сейгель, и боялся, что тот может неожиданно войти. С сожалением он решил остаться на месте.

– Я хочу, чтобы он дал о себе знать. Мне не нравится такое положение, когда я не знаю, где он.

– Но вы действуете очень хорошо, не так ли, Эйб? – спросила она, задумчиво глядя на него. – Ты не волнуешься?

– Конечно, волнуюсь, – резко сказал он. – А кто бы не волновался? Даже Джек забеспокоился бы, имея все это на руках. Если бы только добраться до этой девчонки!

Долорес быстро решила, что она не хочет слышать ни о девчонке, ни о планах Головича. Чем меньше она будет знать, тем меньше опасности, если Голович совершит ошибку.

– Ну, не волнуйся, – сказала она. – Я уверена, что ты все уладишь, дорогой. – Она положила ногу на ногу. – Я только пришла узнать, нет ли вестей от Джека. – Она открыла сумочку, заглянула в нее и нахмурилась. – У меня, кажется, мало денег. Джек не говорил тебе обо мне?

Голович покачал головой.

– Нет, не говорил. Я думаю, он забыл, но мы все уладим, Долли. Сколько тебе нужно?

– Это будут твои деньги? – она смотрела на него, широко открыв волнующие глаза. – Я не знаю, могу ли я позволить тебе…

– Ну, Долли, давай без глупостей. – Он вынул бумажник и положил на стол пачку банкнот. – Пять сотен хватит?

– Конечно. – Она поднялась и пошла к столу. – Эйб, дорогой, ты так мил со мной. Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Он ощутил исходящий от нее тонкий аромат духов и почувствовал, как во рту стало сухо от возникшего желания. Когда она наклонилась, он увидел ее грудь, колыхавшуюся под мягкой тканью ее платья. Он наполовину поднялся на ноги, лицо его налилось кровью, глаза заблестели… Но в этот момент открылась дверь, и вошли Сейгель с Феррари.

Долорес взяла банкноты и положила их в свою сумочку. Она даже не обернулась. Ее лицо было спокойно, глаза смеялись, видя, как Голович пытается контролировать свои чувства.

– Прошу прощения, – сказал Сейгель, – я не знал, что вы заняты.

– Я уже ухожу, – сказала Долорес. Она повернулась к ним и улыбнулась. Ее глаза столкнулись с взглядом глубоко посаженных глаз Феррари, и улыбка ее погасла. – Мне нужно было только немного денег.

Никогда в жизни ни перед кем она не смущалась, но страшный взгляд этого карлика, который, казалось, глазами раздевал ее, был пугающим.

– Входите, входите, – сказал Голович, стараясь говорить радушно. – О'кей, Долли. Если тебе еще что-нибудь понадобится, обращайся ко мне, пока не вернется Джек.

Долорес кивнула и пошла к двери. Она должна была бы пройти мимо Феррари, но инстинктивно сделала полукруг, чтобы обойти его.

Феррари окинул ее еще раз оценивающим взглядом. Его глаза задержались на ее длинных ногах, затем он потер пальцем нос. Когда дверь за Долорес закрылась, он спросил:

– Кто это такая?

– Это миссис Маурер, – ответил Сейгель. – Вы не знали?

Феррари поднял брови, затем подошел к креслу и сел. Он поизвивался в нем, пока его ноги не оказались в нескольких дюймах от пола.

– Смотри-ка, Маурер позаботился о своих ночах так же, как и о днях, – сказал Феррари, и его тонкий рот скривился в плотоядной улыбке.

– Какие новости? – резко спросил Голович. Его лицо пылало.

– Новости? – переспросил Феррари, глядя на него. – Все хорошо. Сегодня ночью Вайнер будет прикончен. – Он почесал своей клещеобразной рукой в паху. – В десять.

Сейгель и Голович уставились на него.

– Вы не шутите? – беспомощно спросил Сейгель.

Феррари проигнорировал вопрос.

– Это будет приятная, спокойная работа, – сказал он, явно довольный собой. – Одна из моих лучших работ.

– Как вы это сделаете? – тихо спросил Голович.

– У меня будет помощь изнутри, – объяснил Феррари. – Это главное. Я убедил сержанта О'Брайена помочь мне.

– О'Брайена? – воскликнул Голович, наклоняясь вперед. – Но вы не должны ему доверять. Мы никогда не имели с ним дела!