Саварка
Шрифт:
– Кто храпит?
– спросила удивленно учительница.
– Явтысов!
Ребята растолкали Саварку.
– Как тебе не стыдно, Явтысов!
– сказала Лариса Ивановна.
– Я читаю "Мойдодыра", а ты спишь. Дедушка Чуковский написал эту сказку для ребят.
– Тарем, тарем!
– закивал головой Саварка. Ему было все равно. Пусть его ругает учительница. Он выспался. А ночью будет лежать с открытыми глазами на кровати. Будет держаться крепко-крепко за железные перекладины.
После чая Саварка увидел, как Тепка внес в коридор большую охапку колотых дров. Саварка не спрятался. Тепке было теперь не до него.
Мальчик захотел узнать, где Тепка собирается разводить костер.
Тепка присел перед маленькой черной дверкой. Открыл ее. Красное пламя осветило его фуражку, оттопыренные уши.
"В ящик костер спрятали", - подумал Саварка. Он не мог допустить, чтобы Тепка знал больше его.
Пока Тепка забивал ящик дровами, Саварка пошел по коридору. Нашел маленькую дверку. Открыл.
Знакомые языки огня напомнили ему костер в чуме. Огонь хотел кушать. Просил веток яры и карликовых березок.
Саварка принес с улицы дров. В руке взвесил каждое полено отдельно. Самые тяжелые - сырые. Отложил их в сторону. На угли положил сухие, чтобы сразу разгорелись.
Захлопнул дверку. Немного подождал. Костер скоро напомнил ему о себе: протяжно загудел. Потрогал рукой Саварка стенку. Она была горячей. Потом он проверил другие стороны печки, пока не понял: перед дверкой не удержать руку, по бокам теплый кирпич, а сзади - еще горячее.
– Молодец, Явтысов, - сказала учительница, увидев мальчика за работой.
– А я чуть не проглядела печку.
– Тарем, тарем!
– согласился Саварка. Надо ему приглядываться к Тепке. Всегда будет знать, что делать. Все равно он обманет Тепку. Отмоет руки от смолы без мыла и порошка.
На другой день Саварка на берегу Оби долго тер руки песком. От холодной воды руки у него покраснели, как гусиные лапы.
– Ты мыл руки?
– передразнил он Тепку и улыбнулся. Но тут же со страхом подумал о ночи. Лариса Ивановна хорошая. Не рассказала ребятам, что он падал с кровати. А если узнает Тепка или Нябинэ, пропадет он! Задразнят они его! Будут смеяться!
Мальчик стал мучительно думать, что ему делать. Вечер не принес облегчения. Ребята в комнате улеглись. Лариса Ивановна подошла и поправила на Саварке одеяло.
– Спокойной ночи!
– Спокойной ночи!
– громко сказал мальчик.
– Лариса Ивановна, я помню: одеяло убежало, улетела простыня.
– Спать, спать! Завтра мне расскажешь!
Саварка страдальчески вздохнул. В темноте крепко ухватился за железные перекладины.
Ребята в комнате скоро затихли. Кто-то храпел с присвистом. Саварка тихо выбежал в коридор. С вешалки снял малицу.
В комнате мальчик положил малицу на кровать. Прикрыл ее одеялом. А сам улегся под кровать, на полу. Привалился спиной к теплым кирпичам. Спокойно ему и хорошо. Можно кататься из стороны в сторону - никуда не упадешь.
Засыпая, Саварка слышал, как в комнату входила Лариса Ивановна, зажигала свет. Укрывала ребят.
– Явтысов, - тихо сказала она малице, закрытой одеялом.
– Ты на самолете не испугался летать. И кровати бояться не нужно. Спи спокойно.
– Тарем, тарем!
СЛАДКОЕ ЛЕКАРСТВО
Северный ветер налетал внезапно. Дул вдоль реки, гоня против течения высокие черные волны. На их гребешках, как концы веревок, закручивались белые барашки.
В солнечные дни волны просвечивались и, как огромные рыбины, блестели серебряной чешуей.
Но такое случалось редко. Каждый день дождевые облака ползли над тундрой, цепляясь за высокий берег Оби и крыши домов. Холодные дожди секли землю. А иногда ветер приносил и снег.
Саварка отвернулся от ветра. Быстро вбежал в интернат. Вспомнил.
...Ветер и дождь загоняли его в чум. Он садился к костру. От сучьев яры было жарко. Он пил чай, слушал песню ветра. Ветер злился, хлопал мокрыми шкурами.
Приходил усталый отец. С его мокрой малицы на латы набегали большие лужи. Отец снимал мокрую рубаху, тобоки. Переодевался в сухое. Пил чай. Кружка за кружкой, чтобы согреться.
Во время долгих дождей у отца краснели глаза, начинала болеть голова. Он долго кашлял.
...В столовой Саварка услышал, что заболела Нябинэ. Катя Хороля сказала учительнице:
– Глотать ей больно. Горло болит.
– Мало чая пила, - авторитетно изрек Саварка.
– Ты не лезь, если ничего не понимаешь, - обиделась Катя Хороля за свою подругу.
– Нашелся доктор. Лариса Ивановна даст Нябинэ лекарство.
– Горькое?
– Мужик, сладких лекарств не варят, - сказал уверенно Тепка. Прижал Саваркину голову к столу.
– Вставай! Хватит трескать чай! Лопнешь!
В коридоре Саварка столкнулся с учительницей. Лариса Ивановна шла в спальню девочек. В руке она держала блестящую коробочку, где лежал шприц с иголками, и стеклянную банку с порошками.
"Лучше не болеть, - подумал Саварка.
– Заставит кушать горькие лекарства". Он собрался улизнуть, но учительница остановила:
– Явтысов, горло не болит?
– Нет, - Саварка отрицательно затряс головой.
– Подождешь меня. Надо тебе смерить температуру. Лекарство Нябинэ дам и приду. Ты слышал, она заболела?
Но Саварка не стал дожидаться Ларису Ивановну. Сказала, что будет мерить температуру, а сама иголки несет. Хочет его обмануть.
На улице порывы ветра секли холодным дождем. Трудно было идти. Ветер валил с ног. Но мальчик не останавливался. Ему надо было скорей спрятаться от учительницы.