Чтение онлайн

– Спасибо.

Они прошли через холл по другому коридору, длинному и со множеством дверей по обеим сторонам. Большинство просто пронумеровано. Техотдел, Начальник техотдела, Связь, Аппаратная, Хранилище, Связь 2 и Учёт. Эти названия ничего не говорили Креславе. Она семенила рядом с охранником, едва поспевая за его широкой поступью. Откуда-то раздавался мерный негромкий гул.

Электрическая подстанция? Почему бы и нет!

С тех пор, как она узнала, что в подвале «Ньюсити-Фарм» есть морг, уже ничему не удивлялась. Ковалёв сначала отнекивался, мол, ну какой здесь может быть морг, это же не больница. Но когда она показала ему накладные на ввезённое оборудование Tantec, в частности, холодильные камеры для морга, сдался, сказав, что это «исключительно в научно-исследовательских целях».

– Можно вопрос?

– Можно.

– А что означают эти надписи на кабинетах?

– Названия.

– Названия чего?

– Названия кабинетов.

– А, понятно, как я сама не догадалась.

Охранник покосился на неё, сказав уже мягче:

– Это крыло технического обеспечения деятельности «Ньюсити-Фарм». Не путать с технологическим и лабораторным крылом.

– Не спутаю. Я там работаю.

– Ну и отлично, – охранник невозмутимо продолжал вещать. – А здесь инженеры, аппаратчики, программисты. Хотя нет, программисты в другом крыле. Здесь они есть, конечно. Но в малом количестве и несерьёзном качестве. Работают на подхвате, короче.

– И кого они хватают?

– Не кого, а чего. Люлей хватают в изрядном количестве. Каждое утро на разводе, на оперативке… Короче, Сергей Геннадьевич каждому раздаёт свою порцию люлей. Всем своим подчинённым. Доза подбирается индивидуально, с учётом особенностей организма, организации деятельности головного мозга и нервной системы, а также широты или узости мировосприятия. Так, чтобы хватило до конца смены.

Креслава внимательно смотрела на охранника. Тот был серьёзен и, похоже, не шутил. Интересно, они все здесь такие? Или только этот?…

– А зачем нужны эти…каждому по утрам?…

– Люли?

– Они самые.

– А чтобы работалось веселее, продуктивнее и эффективнее.

– Вы без них уже не можете…работать?

Охранник похмурел и замолчал. Лишь ускорил шаг. Креслава уже почти бежала за ним. Пытаясь как-то разрядить обстановку, сказала первое, что пришло на ум:

– Вам не кажется странным, что никого не видно, ни одной живой души? Может, они все заболели?

Здание «Ньюсити-Фарм» состояло из двенадцати этажей. Согласно старой традиции, первый – белого цвета, второй – жёлтого, третий – нежно-зелёного, а стены четвёртого – серого оттенка. Согласно старой, но странноватой легенде, основатель корпорации, Джон Стэнли, плохо запоминал, на каком этаже находится, и по его распоряжению стены первого в истории фирмы четырёхэтажного офиса раскрасили разными цветами: белым, жёлтым, зелёным и серым. Было это ещё в начале 20 века. С тех пор здания «Ньюсити-Фарм», разбросанные по всему миру, имеют подобное цветовое оформление первых четырёх этажей. Кроме, кажется, польского отделения, расположившегося в трёхэтажном здании. Но есть и другая точка зрения, согласно которой просто не вовремя закончилась краска. Про название тоже говорят разное. Например, что тщеславный, амбициозный аптекарь захудалого американского городишка Стэнли как-то во всеуслышание заявил, что впишет своё имя в историю города и штата. Отсюда «Ньюсити», что означает «Новый город». Креслава размышляла о том, что многие открытия, великие достижения и решения, изменившие ход истории, принадлежали людям эгоистичным и целеустремлённым. Это ведь почти одно и тоже.

Таким, как Джон Стэнли.

Пройдя коридор технического обеспечения, они оказались перед другим лифтом. Охранник нажал на кнопку с цифрой девять. Двери распахнулись, они вошли в очередной холл. Освещение здесь ярче, чем в крыле техотдела. Пересекли холл, зашагали по длинному коридору. Здесь были люди. Женщина средних лет в сиреневом платье несла поднос с грязной посудой. Двое мужчин негромко разговаривали у открытой двери кабинета. Немного поодаль, около другого, сидело несколько человек, мужчин и женщин. Преимущественно строго одеты, некоторые в руках держали сложенные зонты.

Похоже на очередь.

На стенах висели плакаты с плановой информацией, техникой безопасности и путями эвакуации в случае возникновения чрезвычайного происшествия.

– Мы пришли. 916 кабинет.

Некоторые из сидящих с интересом рассматривали Креславу и охранника, другие лишь вяло скользнули по ним взглядом.

– Спасибо за экскурсию.

На слове «экскурсия» все в очереди уставились на Креславу.

– До свидания, – охранник развернулся и отправился в обратном направлении.

– Кто последний?

– Вы, кажется, – полный мужчина средних лет погладил пышные усы, улыбаясь ей. – За мной будете.

– Хорошо, как скажете.

– Да вы присаживайтесь. Очередь в лучших советских временнозастойных традициях. Тянется хорошо, но долго.

– Главное, не под дождём, – она поправила волосы и расстегнула жакет.

– Так-то да, – согласился мужчина.

Дверь открылась, из кабинета вышел мужчина с новым пропуском в зубах, файлом в одной руке и барсеткой в другой. Бросив по сторонам торжествующий взгляд, направился к холлу с лифтами.

– Мужчина, у вас бумага выпала! – кто-то из очереди показывал ему рукой на лежащий на полу небольшой лист типа справки, выпавший из файла.

– О, да… – немного замешкавшись, он поднял справку, краснея. – Спасибо… – И пошёл дальше обычной походкой, без напускного величия.

– Один откинулся. Счастливчик, – прокомментировал толстяк.

Креслава обернулась к нему.

– Давно сидите?

– Второй час. Уже подсчитал: каждого они обслуживают за двадцать минут. Следовательно… – тут он про себя подсчитал всех в очереди. – Следовательно, раз вы восьмая, торчать вам тут не меньше двух часов.

– Не нагоняйте панику, – включилась в разговор женщина, сидящая рядом. – Очередями сейчас никого не удивишь. Да и не очереди это, а разгильдяйство работников, – она привстала и снова села поудобнее. – Сами же видите, каждые пятнадцать минут бегают то чай попить, то покурить.

– Да я не спорю же, – тон у усатого был примирительным. – Режимный объект, да только на бумаге … Он тяжело вздохнул, уставившись в точку.

– Сначала здесь мучаемся, – женщина начала распаляться, – а вечером в пробках. Ну, сколько это будет продолжаться?