Чтение онлайн

— Вот уж действительно — не самая! Я бы даже сказал: ситуация, доведенная в своей простоте до абсурда!

— Мне кажется, мы друг друга не совсем понимаем, — предположил Саша.

— Мне тоже так кажется! Иначе зачем вы приводили столь дурацкий пример?

— Да почему же дурацкий?! — крикнул Саша.

Ох, приятель, ты меня сейчас выведешь, я не посмотрю, что ты разговаривать умеешь, — возьму за горлышко и тресну об стенку!

— Да потому что не может такого быть! Чтобы один человек такое сказал другому: "Вася, дай мне, пожалуйста, носки"!

— Еще как может! — И Саша тут же очень живо представил себе утро в общаге числа, например, девятого марта. И Мишку Шестакова, лежащего на Сашиной кровати. Как всегда, полностью одетого, но без носков, которые аккуратно висят на спинке кровати. Есть у Мишки такая привычка: по большой пьянке укладываться спать, раздевшись именно до такой степени. Самочувствие у всех — сильно ниже среднего, но Шестакову хуже всех, потому что он вчера заканчивал пивом. Встать он категорически не может, но желание привести себя в порядок имеет. Он протягивает слабую руку по направлению к родным носкам и слабым голосом умирающего, объявляющего свою последнюю волю, говорит: "Сашка (или Вася, что в данном случае не принципиально), дай мне, пожалуйста, носки…" — Очень даже может!

— Хорошо, — удовлетворенно сказал кувшин. — Но говорить-то зачем? Что этот ваш, с позволения сказать, Вася, сам НЕ ЗНАЕТ, что нужно дать Шестакову утром девятого марта?

— Конечно, нет, — ответил Саша и так и остался стоять с открытым ртом. — А… вы знаете Шестакоза?

— Не имею чести, — сухо ответил кувшин. — И искренне надеюсь впредь избежать знакомства со столь вульгарным субъектом, заканчивающим празднества пивом.

— Тогда откуда вы все это знаете?

— Как — откуда? Вы сами только что о нем подумали. Должен заметить, кстати, что у вас получилась очень яркая внутренняя картина. Вы не пробовали себя в качестве имажин-художника? Могу составить вам хорошую протекцию.

— Для начала я хотел бы выяснить, где очутился и что мне дальше делать, — с нажимом ответил Саша. Говорливый кувшин начинал действовать ему на нервы.

— Простите, я, кажется, увлекся. Если не возражаете, мы могли бы продолжить наш спор как-нибудь в другой раз.

— С удовольствием, — саркастически сказал Саша.

— А пока, исключительно для вашего удобства, можете называть меня Пематангсиантар.

— Как-как?

— Пематангсиантар. Вам не нравится? Ну, тогда — Панкалпинанг. Может быть, вам больше подойдет Телукбетунг?

— Вы опять издеваетесь, — укоризненно заметил Саша.

— Отнюдь. И попрошу вас аккуратней выбирать слова, характеризующие мои действия, — строго сказал кувшин. — Во-первых, не издеваюсь, так как в принципе не имею такой привычки. А, во-вторых, не «опять», как вы изволили выразиться. Слово «опять» в вашем контексте указывает на повторение действия. А я, как замечено выше, такой привычки не имею. — Кувшин обиженно замолчал, и если бы не полная симметричность формы, Саша был готов поклясться, что тот отвернулся.

— Мне просто такое не выговорить, — объяснил Саша. — Вы выбираете очень сложные имена.

— Вы считаете, что «Панкалпинанг» труднее выговорить, чем "Вася"?

— Да.

— Вы меня окончательно сбили с толку, — признался кувшин. — Но, впрочем, ладно. Сделаем так: выбирайте сами.

— Ну-у, давайте, я буду звать вас… ммм… — Саша растерялся.

— Ну-ну, смелее, не стесняйтесь. Мне абсолютно все равно, — подбодрил ехидный кувшин.

— Я не знаю. Мне трудно подобрать вам подходящее имя.

— Вот видите!

Где-то далеко послышался звук гонга.

— Ужин, — пояснил кувшин. — Нам пора.

— Почему ужин? Пятница ведь началась совсем недавно, — удивился Саша.

— А какая связь между пятницей и ужином? — в свою очередь удивился кувшин.

— Никакой, кроме того, что вначале дня обычно идет завтрак.

— Что вы говорите! Любопытно, любопытно. Я постараюсь это запомнить.

— Ничего любопытного. Я, кстати, хотел спросить: этот гонг на ужин меня случайно не касается?

— Касается, касается! Мы как раз сейчас направляемся в столовую. Вы голодны?

— Я бы поел, — признался Саша.

— Искренне за вас рад. Не забывайте только, что сегодня пятница.

Как ты меня достал со своей пятницей, черт бы тебя подрал!

— А почему мне не следует об этом забывать?

— Потому что, боюсь, сегодня процесс поглощения пищи не вызовет у вас адекватных вкусовых ощущений.

— Не понял. Что значит — адекватных? У вас что — рыба со вкусом мяса?

— Не старайтесь сбить меня с толку своей казуистикой. Если вы хотели тонко пошутить, вам это не удалось.

— Я не хотел шутить.

— Тогда прошу вас следовать за мной.

И Саша последовал. Но перед самым выходом не смог удержаться — подошел к торшеру и резко его поднял. Как и следовало ожидать, никаких проводов, уходящих в пол, он там не обнаружил. Лампочка весело светилась сама по себе.

— Что-то не так? — озабоченно спросил кувшин.

— Да как вам сказать… Просто я привык к несколько другой конструкции.

— Пустяки, — заверил его кувшин. — Так гораздо удобней.

Путь в столовую занял не более пяти минут, так как теперь коридоры были хорошо освещены. Единственной неприятной деталью опять стало поведение кувшина. Который пустился в дорогу, приняв вид студенистой капли, двигавшейся конвульсивными рывками примерно на уровне Сашиного лица. Не забывая при этом трепаться без умолку.