Сцепь
Шрифт:
А потом он вернулся из очередного рейса, и я сразу поняла: что-то не так. Слишком сияющий он был, улыбался во весь рот. Вручил мне букет ромашек, а сыну – баул с подарками, и объявил: «Всё! Навсегда!». Оказалось, что и ему надоело находиться вдали от семьи, поэтому он уволился. Через два месяца мы поженились. Тихо, по-скромному расписались, поужинали. Боря открыл свою фирму по перевозке грузов, жили мы душа в душу. В 2007 году родилась дочь. Ох…
Женщина всхлипнула, спрятала лицо в платок. Через минуту-другую невнятно проговорила:
– Это ведь она его первая нашла. Врагу не пожелаешь, чтобы ребенок увидел своего любимого папочку таким…
Следователь встала из-за стола, включила чайник, тайком проморгалась, чтобы слезы не хлынули из глаз. Она сама была матерью подростка, и отлично понимала потерпевшую, невольно представляя, каково это. Вдова импонировала ей, производила приятное впечатление. Несмотря на опухшие глаза и отсутствие макияжа, она выглядела эффектно, ухоженно, гораздо моложе своих лет, и было видно, что утрата стала для нее настоящим испытанием.
«Наверное, истинная любовь и правда существует», – подумала следователь.
Ей не раз приходилось иметь дело с людьми, у которых произошло горе. Почти все они страдали, но никогда ей не приходилось наблюдать такую трогательную нежность в словах, такую трепетность. Валерия, вспоминая прошлое, словно бы сияла от счастья, заново переживая в памяти ушедшие моменты, ее лицо озарялось. Разливая по кружкам чай и стараясь, чтобы голос звучал ровно, следователь спросила:
– Может, вы замечали что-то странное в последнее время перед исчезновением в поведении мужа? Может, у него были проблемы на работе?
– Нет, – принимая из рук кружку, ответила Валерия.
– Может, у кого-то были старые счеты со времен его работы в море? Вы не видите странность в том, что его обнаружили на корабле спустя 20 лет после того, как он уволился с должности капитана?
– Конечно, вижу! – горько покачала головой женщина. – Его… убийство и, возможно, похищение наверняка связаны с морем. Но столько воды утекло с тех пор… Вы ведь их найдете? Тех, кто совершил это?
– Скажите, на какую морскую организацию работал Борис? – следователь предпочла оставить вопрос без ответа.
– Даже и не знаю…
– Не знаете, где работал ваш муж?
– Да я тогда и не вникала в его дела. Капитан – вот все, что знала. Одна фотография у нас есть, где он на судне. Там Боря в форме и вроде бы видно название корабля. Я могу поискать!
– Конечно, будьте добры. Это наверняка поможет.
Следователь отпустила потерпевшую, условившись, что Валерия Александровна завтра занесет ей фотографии.
***
Вечером жене погибшего снова позвонили и в срочном порядке вызвали в отделение. Женщина-следователь почему-то была в смятении. Она встретила вдову на пороге своего кабинета, поспешно закрыла за собой дверь и, что уж совсем странно, заговорила шепотом, приблизившись вплотную к потерпевшей.
– Мне нельзя, понимаете, – протараторила она. – Там вас ждут люди, их много, они все прилетели из Москвы в составе специальной группы. Дело засекречено…
– Почему? – ничего не понимающая Валерия в растерянности воскликнула, но тут же следователь зашикала, и она прижала ладонь ко рту. – Почему? – повторила она шепотом.
– Я не должна вам говорить, я и знать-то сама не должна, случайно услышала… Там… В общем, там какой-то мужчина, который утверждает, что он ваш муж, а ему все верят.
– В каком это смысле: он утверждает, ему верят?
– Я не знаю, но это все очень странно. Просто не дайте им заморочить вам голову. Мне кажется, они хотят замять это дело и попытаются… У вас дети…
– Думаете, они станут угрожать?
– Не знаю, – в отчаянии замотала головой следователь. – Но нашего начальника не вводят в курс дела, все совершенно секретно. Постарайтесь ничего не подписывать и ни на что не соглашаться, пока мы наводим справки. Мы пытаемся внести ясность, но пока ничего непонятно. У них в порядке все документы, но дело… Оно совсем не в порядке.
– Что же мне делать?
– Ничего. Играйте по их правилам, но продолжайте помнить, что происходит какая-то фикция. Мы с коллегами попробуем это прекратить.
Женщина открыла дверь и деловым тоном попросила потерпевшую пройти за ней. Она довела ее до другого кабинета в конце коридора, где Валерию встретил сотрудник в штатском. Женщина нерешительно вошла, оглядывая комнату. Здесь было полно людей – человек восемь, не меньше. За столом в наручниках сидел молодой мужчина и широко улыбался Валерии.
Человек, который встретил ее на пороге, кивнул мужчине в форме, и тот вышел в коридор – видимо, чтобы охранять кабинет от возможных прослушек. Валерия успела заметить тревожно-раздраженное выражение на лице женщины-следователя прежде, чем дверь плотно закрылась.
– Валерия Александровна, вы проходите потерпевшей по делу с грифом строгой секретности, а потому вынужден сообщить, что вам запрещается разглашать детали кому бы то ни было. Все, что будет происходить в этой комнате, должно остаться между нами, вы понимаете?
– Вы вообще кто?
– Извините, но я имею право не представляться по протоколу.
– Серьезно? Вы из ФСБ что ли? И как мне к вам обращаться?
– Зовите меня Иван Иваныч.
Женщина сразу поняла, что имя его – ненастоящее. Другие участники событий молчали. Валерия заметила, что в комнате работает видеокамера, объектив был направлен на незнакомца в наручниках.
– Что происходит?
– Дело в том, – начал «Иван Иваныч», – что этот мужчина, – он мотнул головой в сторону стола, – утверждает, что он – Борис Иванович Убринец, сорок девятого года рождения.