Чтение онлайн

Так точно лежал на спине на полу курилки Марат, получивший от старшекурсника сильный удар в лоб кулаком.

Вновь поступивших в ГПТУ, старшие, уже отучившиеся по году-два, «посвящали» в братство ПТУшников. Тут уж каждый из «стариков» и «дедов» изгалялся, кто как мог, выдумывая издевательства одно другого мудренее.

Отучившиеся по одному месяцу робкие запуганные «мигули», не могли противостоять хорошо организованной силе старших, и униженно исполняли всяческие их скотские прихоти, не желая получить побои.

Что привлекательного было в ПТУ?

В профтехучилище поступали те, кто не справлялся с стандартной шко школьной программой, «заваливая» один-два, а то и несколько подряд школьных предметов. И учеба в училище была единственной возможностью получить полное среднее образование, да специальность впридачу вместе с готовым рабочим местом.

У Марата, например, были жуткие проблемы с математикой. Проучившись до четвертого класса на отлично по всем предметам у любимой учительницы Анны Семеновны, он растерялся, когда в пятом классе столкнулся с кабинетной системой. Кабинет сменялся кабинетом, учитель учителем, и никому дела не было до проблем Марата.

В общем-то, решать его проблемы должна была «классная», Маргарита Николаевна Каргина, но характер у нее был в соответствии с фамилией, и очень скоро стало понятно, почему все сочувствовали пятому «Б», и красивую немолодую женщину презрительно за глаза называли «Маргоша».

Из-за намерения Маргариты Николаевны сделать класс образцовым и по поведению и по успеваемости, к концу восьмого года обучения выходило, что если мама Марата добровольно заберет документы и сына из школы, то по математике оценку «три» (удовлетворительно), в дипломе поставить можно, а если нет, то двойка за учебный год, и проблемы в девятом и десятом классах. Могли оставить на второй год, но это было невыносимо стыдно, и Марат вынужден был уйти из школы и поступить в профтехучилище.

Важным аргументом для небогатых семей было то, что ПТУшники с первого дня ставились на полное государственное обеспечение.

Завтрак, обед, ужин. Полное обмундирование вплоть до белых рубашек с галстуком, ботинок, нижнего белья. Да вдобавок, платили стипендию, а при выходе на производственную практику, процент от заработанной суммы.

Кроме того, по окончании училища и устройстве на работу, завод немедленно ставил в очередь на квартиру.

Чего еще желать?

Многие поступали в ПТУ по этим причинам. Детей из благополучных семей, там было немного. Мамы «благородных кровей», презрительно морщили носики.

– Фи, эти будущие рабочие…

И хлопотали о поступлении своих чад в более престижные учебные заведения.

Остальные…

Остальные, через месяц после поступления проходили унизительную процедуру «посвящения в братство».

Набор приемов «посвящения» был примитивным.

Полууголовные выходки были направлены на определение места истязуемого в социальной иерархии училища на все время учебы.

Если «мигуль» сопротивлялся и протестовал, могли побить, но зауважать. Если покорно принимал унижение, то печать подчинения оставалась на нем до конца курса обучения, и вход во все «элитарные объединения» закрывался для бедняги навсегда.

Марата завели в курилку старшие и начали бить за то, что он отказался быть жертвой их потехи. Били кулаком в лоб, стараясь попадать в одно и то же место.

От ударов увесистых кулаков у Марата сыпались искры из глаз, плыло перед глазами.

Каждый удар сбивал его с ног, но Марат упрямо поднимался на четвереньки, вставал на ноги, и, дотянувшись до ближайшего обидчика, давал ему пощечину.

Потеха со стойким «мигулем» закончилась тем, что из носу у Марата закапали тягучие капли крови, его затошнило, и встать он уже не мог. Старшие подивились его упорству, и, перед тем, как разойтись, отозвали в сторону двоих «мигулей», и строго поручили Марата их заботам.

Белая рубашка, заляпанная кровью, так и не отстиралась, пришлось пустить ее на тряпки.

Плакала и ругалась мама, но зато в ПТУ Марат сразу приобрел покровительство и поддержку со стороны старшекурсников.

Покровители быстренько приобщили Марата к своему кругу, своим нравам и развлечениям. Скоро уже он на спор выпивал «без отрыва» из горлышка бутылку дешевого портвейна, попыхивал папироской анаши, втягивая дым особым манером «сквозь зубы со свистом», и дрался с кем только мог по любому поводу, укрепляя свой авторитет кулаками.

Три года обучения пролетели быстро. Марат получил диплом, в котором говорилось об окончании полного курса средней школы и получении специальности газоэлектросварщика третьего разряда.

Завод с радостью принял партию молодых рабочих. Желающих поставили в очередь на квартиру.

По этой специальности Марат и отработал на заводе в сварочном цехе короткое время до призыва в армию.

Очнувшаяся от удара о стекло муха пронзительно завизжала крыльями об облупившийся давно не крашеный подоконник, пытаясь перевернуться и встать на лапки. С первого раза не получилось, и она, второй, третий раз, пускала в ход крылья, придавленные собственной тяжестью, пока вибрация не сбросила ее с подоконника.

Полетел, как муха, Марат, сброшенный с верхней койки на пол старослужащими.

Курс молодого бойца заключался не только в обучении навыкам рукопашного боя, исполнению уставных требований и строевой подготовки. В курс входили бесплатным приложением «воспитание» и «преемственность».

Над «молодыми», вновь призванными солдатами, издевались "дембеля", скоро уходящие домой, «черпаки», у которых за плечами был год службы, «старики», которым оставались полгода службы. Грабили, избивали, надсмехались.

Марату, который в дневное время посмел ослушаться «старика», в ночное время устроили «учебный полет» головой вниз.

Он упал, сильно расшиб голову, получил сколько-то ударов по почкам и устное назидание о том, что старших нужно слушаться и повиноваться их требованиям.

У Марата хватило ума утром на все расспросы старших по званию отвечать, что сам виноват, споткнулся и расшибся. И вторая попытка «запрячь молодого», закончилась более миролюбиво. Оценив упорство Марата в защите своей независимости, его больше не трогали.