Щит царя Леонида
Шрифт:
Причин для этой ненависти было две.
Первая – само то, что они моложе, значит, их борьба с возрастом пока более успешна, чем ее.
И вторая, может быть, еще более важная – то, что ей казалось, что все молодые женщины спят и видят, как бы соблазнить ее мужа Владислава. Ей казалось, что они заигрывают с ним, кокетничают, строят глазки, нарочно надевают короткие юбки и туфли на высоком каблуке, а Владислав, старый дурак, поощряет эти заигрывания…
Бороться с этой ненавистью было трудно, почти невозможно, хотя Софья Андреевна понимала, что сама ненависть тоже плохо сказывается на ее внешности, и делает еще труднее ее главную борьбу, непрерывную борьбу с возрастом…
Закончив наносить крем, Софья Андреевна немного отстранилась от зеркала и оглядела свое лицо.
Зрелище ее огорчило. Справа под глазом появилась новая морщинка, и цвет лица был нездоровый…
– Чертово зеркало! Это все из-за него! – прошипела Софья Андреевна и вышла из ванной.
В коридоре было большое зеркало, к которому она относилась лучше, чем к тому, в ванной, потому что в этом зеркале она была значительно стройнее и свежее, а значит – моложе.
Оглядев себя в этом зеркале, Софья Андреевна немного успокоилась и решила было пойти на кухню и чем-нибудь перекусить, чтобы поднять настроение – но тут услышала за входной дверью квартиры какой-то посторонний звук.
Софья очень интересовалась жизнью соседей, поэтому она метнулась к двери и выглянула в глазок.
Глазок, конечно, искажал картинку, но Софья Андреевна все же разглядела, что перед дверью семьдесят шестой квартиры стоит какой-то незнакомый мужчина.
В семьдесят шестой квартире жила Алина.
Алина была моложе Софьи Андреевны на… не важно, на сколько лет, но намного. Слишком намного. И к тому же эта нахалка всегда улыбалась ее мужу Владиславу при встрече возле лифта и разговаривала с ним о погоде.
Да что там, Софья Андреевна была уверена, что эта хищница нарочно караулит Владислава у лифта!
Перед глазами ее стояла картина: вот Алина, не дыша, стоит у своей двери, полностью одетая, и ждет, когда Владислав откроет свою дверь и выйдет. Тогда она стремглав бежит за ним… о боже, нет сил это переносить…
От ненависти к этой… не подобрать приличного слова, кому, Софья Андреевна буквально скрипела зубами.
В первый момент Софья Андреевна подумала, что незнакомец – какой-нибудь знакомый Алины, проще говоря – хахаль, но потом она осознала, что знакомый позвонил бы в дверь, или, в случае более близкого и более интимного знакомства, открыл бы ее собственными ключами… но тот не делал ни первого, ни второго. Он возился с замком, как будто пытался открыть его без ключа.
И тут Софья Андреевна осознала еще один крайне неприятный факт.
Этот незнакомец стоял перед дверью квартиры, значит, он уже как-то проник в общий тамбур, как-то открыл его дверь… а как он открыл ее, не имея ключей?
И тут до нее дошла ужасная, но очевидная истина: это был квартирный вор. Взломщик. Домушник – кажется, так их называют. Ужасное существо, изредка посещавшее ее в ночных кошмарах.
Первым ее побуждением было броситься в комнату, закрыть за собой дверь и забиться под одеяло…
Это было побуждение детское, глупое и бесполезное, и Софья Андреевна легко его преодолела.
На смену ему пришло другое, более разумное – тихонько пробраться в ту же комнату, схватить телефон и позвонить в полицию. Или хотя бы в охрану ТСЖ.
Софья Андреевна хотела уже так и поступить, но тут мужчина перед дверью соседней квартиры что-то, видимо, услышал, или почувствовал, и оглянулся.
Его взгляд – пристальный, опасный, звериный, нашел Софью Андреевну за дверью ее квартиры и пригвоздил к месту.
Казалось бы, этот взгляд говорил ей – не вздумай никуда звонить! Стой, где стоишь! Или займись собственными делами!
Софья понимала умом, что злоумышленник никак не может видеть ее через глазок, что глазок на то и устроен, чтобы через него можно было смотреть только в одном направлении…
Умом-то она это понимала, но ум – это одно, а чувства – это совсем другое. И сейчас Софья почувствовала, что не может двинуться с места, что боится этого незнакомца до потери пульса…
От страха она даже зажмурилась…
А когда открыла глаза, никакого незнакомца на лестнице не было, а дверь семьдесят шестой квартиры была закрыта, как и положено.
Софья Андреевна подумала даже, что все это ей привиделось и что такие видения – еще один признак неизбежных изменений, которые приносит с собой возраст…
Но потом она отчетливо вспомнила человека перед дверью, и особенно – его пристальный, звериный взгляд.
Нет, галлюцинации не бывают такими отчетливыми, такими достоверными. Значит, злоумышленник был, и сейчас он хозяйничает в соседней квартире.
«И какое мне, собственно, дело? – подумала Софья Андреевна отстраненно. – Он же не в мою квартиру лезет, а эта Алина сама виновата – нужно было ставить замки понадежнее. Не случайно он полез в ее квартиру, а не в мою…»
Она хотела уже уйти и заняться собственными делами, но отчего-то не могла сделать ни шагу. Тяжелый взгляд незнакомца словно парализовал ее, пригвоздил к месту перед дверью, сковал по рукам и ногам. Казалось бы, его уже нет, он занят собственными черными делами – но гипнотическое воздействие его взгляда все еще сохранялось…
Софья Андреевна впала в панику.
Вдруг дверь семьдесят шестой квартиры тихонько приоткрылась, и из нее выскользнул мужчина. Тот самый мужчина, который недавно стоял перед этой дверью и возился с замком…
«Ну да, – отстраненно подумала Софья Андреевна, – он проник в квартиру, сделал свое черное дело, собрал все, что было в квартире ценного, и теперь уходит восвояси. Ну и бог с ним».
Приятного в этом было мало, но кое-что все же было: во-первых, домушник обокрал соседку, которую Софья Андреевна ненавидела хотя бы в силу ее молодости. И во-вторых – она его снова видела, значит, у нее не было галлюцинаций.