Чтение онлайн

— То, что вы смогли доработать моторы — это, несомненно, замечательно. В качестве сторожевых сил рейда минные катера показали себя превосходно. Но в данном конкретном случае я имел в виду кое-что иное…

Интриги, интриги и ещё раз интриги! Вот в чём оказалось всё дело! Причём наше нахождение на Дальнем Востоке ни в коей мере не помешало нам приступить к обсуждению столичных реалий и не только их.

Являлся ли адмирал Макаров амбициозным человеком?

Пф-ф-ф! Ещё каким!

Десятилетиями выстраивая свою карьеру, он брался за все возможные задачи, какие только могли помочь ему в очередном продвижении по служебной лестнице. При этом, что было немаловажно для императора, Степан Осипович всё это время оставался ничейной фигурой, которую на фоне нынешней популярности виделось возможным с лёгкостью протолкнуть на самый верх, дабы противопоставить её не только морскому министру, но даже генерал-адмиралу великому князю Алексею Александровичу, от «опеки» коего Николай II мечтал избавиться вот уже 11 лет как.

И тут появилась такая великолепная возможность реализовать давно лелеемые планы! Ведь кто, как не герой войны, преодолевая вскрывшиеся с началом боевых действий недостатки РИФ, своим гением и опытом вытянувший все морские сражения, мог стать должной заменой не оправдавших высочайшего доверия флотских начальников? Да никто! Особенно если ему изначально через верного короне Кази виделось возможным поставить определенные условия будущего дружного и мирного сосуществования! Флот, конечно, оставался флотом — террой инкогнитой для непосвященных, но главным в решении флотских вопросов отныне должен был стать сам император, а не его дядя с компанией «своих» адмиралов.

Со стороны Николая Александровича это был ещё один шаг по укреплению своей лично власти, делиться которой с кем-либо ещё он не желал абсолютно. А для адмирала Макарова — единственная возможность стать самой главной «лягушкой» в отечественном «военно-морском болоте».

Вскрывшиеся-то недостатки никуда не делись! Даже наоборот! Умножились за время войны, поскольку всем стало резко не до их коррекции. Теперь же на волне их исправления тот же Макаров мог легко взлететь ещё выше — на самый верх военно-морской служебной лестницы. Вот только, помимо поддержки со стороны монарха, для того были потребны очень солидные средства. Причём не просто средства, а не контролируемые министром финансов и при этом не отягощающие положения адмирала с императором.

В казне-то «золотого запасу» ныне не имелось вовсе! Лишь сплошные долги с долгосрочными обязательствами, растянутыми аж на полвека вперед! А полтора десятка миллионов рублей, собранных образованным с самого начала войны «Особым комитетом по усилению военного флота на добровольные пожертвования», изначально передавались в руки контр-адмирала великого князя Александра Михайловича, назначенного председателем этого самого комитета. То есть, там делить уже было нечего, ибо всё уже заблаговременно было расписано — что, кому, сколько и как.

Так что дело оставалось за «малым» — найти того «своего человечка», кто смог бы финансово поддержать именно Макарова в этом нелёгком деле «очистки авгиевых конюшен» и при этом не стал бы сам требовать взамен своей львиной доли от всех будущих пирогов.

Причём, поддержать адмирала требовалось не только в плане ссуживания в ближайшие годы немалых средств на кораблестроительные программы в обход Министерства финансов, но и путём передачи «весёлых фунтов» непосредственно адмиралу. Неофициально. Так сказать, на прожитьё.

Всё же, не смотря на высокое звание и немалую должность, Степан Осипович был гол, как сокол. Уж больно его супруга — Капитолина Николаевна, любила всевозможные новомодные наряды, драгоценности и вообще безбедную столичную жизнь, отчего высылавший ей все свои заработки командующий тихоокеанским флотом ныне вынужденно вёл очень скромный образ жизни. Практически бедствовал, что так-то сильно било по престижу страны.

И тут всех удивил папа, когда к нему обратились с соответствующим предложением в очередной раз поспособствовать отечеству всем, чем только можно.

Если в начале нынешнего 1905 года он, пребывая в патриотических чувствах, вновь потратил грандиозные суммы на выкуп очередных государственных облигаций военного займа, доведя долю нашей семьи в них аж до 110 миллионов рублей с хвостиком, то в грядущем году ничего подобного делать уже не планировал. О чём честно и предупредил, как министра финансов, так и самого монарха.

Вместо этого родитель «кивнул головой» в мою сторону и сообщил всем заинтересованным лицам, что очередным годовым доходом нашей семьи буду распоряжаться только и исключительно я. В общем, максимально возможно поднял мои акции в высшем обществе империи. Потому-то со мной ныне и общались, как с равным, а не как то полагалось делать при разговоре адмирала с прапорщиком.

Да, да! Смейтесь! Прапорщик Яковлев! К вашим услугам! Так ведь не ефрейтор же! И даже топливо с запчастями со склада не тырю, между прочим!

И вообще! Таковы правила присвоения званий в Российской императорской армии! Вольноопределяющийся сперва должен стать прапорщиком, который, так-то тоже офицер, и лишь спустя 3 года беспорочной службы имеет право сдать экзамен на подпоручика, каковыми выпускаются все «настоящие личинки офицеров».

Вот только чую я, что останусь прапорщиком до конца дней своих, ибо больше терять время в армии уж точно не собираюсь. Ведь если для кого-то служба является делом всей жизни, то лично у меня иных дел выше крыши. Причём, ничуть не менее важных, нежели защита отечества с оружием в руках. Точнее говоря, оружие в моих руках для защиты этого самого отечества тоже имеется, но оно совсем другое — знания, технологии и огромные деньги.

— Вы уж извините, Степан Осипович, но спрошу прямо, — выслушав сильно завуалированную мысль о финансовой поддержке флотоводца и его грядущих преобразований, уточнил я основной момент. — Мне-то это всё зачем?

— Как? — переглянувшись с Кази, слегка растеряно произнёс адмирал. — Не вы ли на протяжении многих лет желали, чтобы в металле были претворены именно ваши идеи в плане кораблестроения? Да и ваше обучение в институте на судостроителя…

— Ах, вот оно в чём дело! — позволил я себе слегка усмехнуться. — Увы, но вас и, судя по всему, не только вас ввели в заблуждение. Лично я желал, чтобы наш флот не выбрасывал огромные деньги на ветер, выдавая на гора очередные изначально мёртворождённые проекты, которыми ныне забита вся гавань Порт-Артура, — кивнул я головой на эту самую гавань. — Однако всё время уже совершенно упущено. Тогда как исправлять все эти чужие ошибки за свой счёт я уж точно не собираюсь. Более того! Постараюсь максимально использовать все эти просчёты, чтобы перехватить львиную долю тех средств, что прежде шли на флот, дабы пустить их на моторизацию нашей армии. Так что в этом плане мы с вами вовсе не сможем быть союзниками. Скорее даже наоборот. Очень скоро мы с вами станем самыми непримиримыми врагами.

[1] «Эрмитаж» — один из известнейших ресторанов Москвы, который также предоставлял услуги бани и гостиницы и славился как место для «мимолётных знакомств и адюльтера» представителей высшего общества и интеллигенции. По соседству с ним располагался женский монастырь, а также самый известный публичный дом Москвы, из-за чего по Москве ходило немало слухов о самых святых грешницах.

[2] ГУКиС — Главное управление кораблестроения и снабжения. Это подразделение отвечало за всю хозяйственную часть Морского министерства.