Чтение онлайн

— Вот именно! Он рассказал тебе, что во сне приходил мой отец? — Он хитро прищурился и добавил: — Он — мой дурень-сын, думает, что я уже не различаю сон и реальность. Но сны говорят правду! Вы верите в сны, мисс?

— Верю, — ответила Гвен.

О Господи, она начала поддакивать ему во всем!

— Отлично! — сказал он. — Проснувшись, я подумал, что, может, я еще встречу кого-нибудь, кто бы не желал моей смерти?

— Па! — возразил я. — Я не хочу, чтобы ты умер.

— Посмотрим! — сказал он зловеще. — Посмотрим!

Он пристально посмотрел на меня.

— Сколько у тебя денег? — спросил он.

Я действительно соображал туго. Только сейчас до меня дошло, что он замыслил…

— Точно не знаю, — увернулся я.

Он пожевал губами, затем повернулся к Гвен и спросил:

— Мисс, вы когда-нибудь слышали, чтобы взрослый человек не знал, сколько у него денег?

— Нет, — ответила Гвен. Сучка.

— Пе-пе-пе! — скривил губы отец. Этими «Пе-пе-пе!» он доводил меня в детстве до слез. Даже сейчас, спустя тридцать лет, эти звуки имели силу и вызывали во мне бешенство.

— Сколько у тебя денег? — спросил он. — У тебя и Флоренс? — Он повернулся к Гвен. — Флоренс, миссис Арнесс Младшая — женщина высокого класса. Отец ее — шишка, тоже имеет кучу денег.

— Я не знаю, па. Правда, не знаю!

Он даже не посмотрел на меня, а продолжил беседу с Гвен.

— Судя по моему опыту, лишь только разговор заходит о деньгах, то и разговора-то, собственно, не получается. Вам это тоже известно, мисс. Когда на следующее утро вы просите денег, то интонация меняется? Так? Вечером — дорогая, милая, сладкая. А утром — я не знаю, сколько у меня денег. Ложь!

Мне пришлось сдержать себя.

— …Вечером — дай поцелую. Люблю… Ты ведь знаешь?

— Да, знаю, — ответила она. — Но такова жизнь.

— Но от собственного сына ждешь других слов!

— Ваш сын, мистер Арнесс, — хороший человек.

— Посмотрим, — ответил он и повернулся ко мне. — Я не прошу одолжения. Я говорю о деле. Я хочу сделать с тобой бизнес.

Неожиданно он перевел взгляд на яйца.

— Остыли! — сказал он.

— Хм! — промычала Гвен и взглянула на меня. Никто из нас не нашелся что сказать, но отец выручил.

— Все нормально, — сказал он. — Никакого вреда. Не хочу причинять беспокойства. Дорогая мисс, дайте вашу руку. Кладем в ладонь яйцо, шевелим пальчиками, и яйцо нагревается.

Увлеченный подогревом завтрака, он забыл про деньги.

— Очень вкусно! — промямлил он. — Яйца всмятку! — промямлил еще раз, будто ел их в первый раз в жизни. — Очень вкусно!

Затем моя персона снова попала в поле его зрения.

— За всю свою жизнь я ни у кого ничего не просил. Только бизнес! — Затем он снова отвлекся. — Очень вкусно!

А я стоял рядом и дрожал. Мне было стыдно. Этот старый мерзавец все еще мог помыкать мной. Я не поднимал глаз на Гвен. Наверно, она почувствовала, каково мое смущение, — подошла и продела руку мне под локоть. А он приступил к кофе.

— Без сливок, — заявил он. — Я люблю кофе с горькими сливками.

— Он не любит сливок, — сказал я Гвен. — Подогрей чашку, и все.

— У нас нет молока, — сказала она.

— А это что? — спросил он, поднимая молочницу и заглядывая подозрительно внутрь. Нюхнув, он переспросил: — Это что?

— Концентрированное, — сказала Гвен.

— Забери! — повелел он, протягивая молочницу Гвен. — Здесь — никаких консервов!

Он внимательно посмотрел на меня. Его взгляд смягчился.

— Я пью кофе без молока. Он прав. Не хочу причинять беспокойства.

Он улыбнулся мне.

— Эвангеле! — сказал он. — Подойди ко мне.

Я с опаской подошел.

— Взгляните, — сказал он Гвен, — он знает, что сейчас последует, и дрожит! Мой единственный сын! Стоит только обмолвиться о деньгах — даже собственный сын!

Он наклонил мне голову и чмокнул в щеку.

— Не бойся, — сказал он. — Деньги — это еще не все!

Затем он гадко рассмеялся.

— Деньги — это еще не все!

Я тоже засмеялся, но готов был треснуть ему меж глаз!

— Пе-пе-пе! — презрительно передразнил меня отец. — Это вообще хорошо, что я не хочу занять денег у своего старшего сына, а, юная леди?

Я почувствовал, что чаша терпения вот-вот переполнится. И снова сдержался. Бесконечно не может это продолжаться!

— Взгляните! — сказал он Гвен. — Как он боится! Он думал, что я — труп, он думал, что от меня больше не будет беспокойства, а-а? Тс-тс-тс!!!

— Па! — сказал я. — Я очень рад, что тебе лучше.

— А о другом говорить не будем?

Я промолчал.

— О’кей. Я не хочу занимать у тебя денег. Забудь. Я не хочу твоих денег.

— Па, у меня нет денег. Только недвижимость. И совсем немного.

— Ты прав. Вот именно, немного. Чуть больше, чем немного. И деньги у тебя есть.

— Да нет же, нет!

— Вы когда-нибудь видели нечто подобное, мисс? Лжет отцу в лицо!

— Мне кажется, он просто не знает точно… — сказала Гвен.

— Он — мой сын и знает точно. Он просто боится, дерьмо!

Я не выдержал.

— И чего же я боюсь? — спросил я.

— Что я возьму твои деньги!

— А с чего мне бояться? Ты не можешь их взять, потому что их нет. Но даже если бы они и были, я бы тебе их не дал!

— Деньги есть, и я могу их взять!

— Нет, не можешь. Ты не в Турции, папа!

— Могу. Но не хочу.

— Да хочешь, па, хочешь!

— Хочу заключить сделку, — сказал он. — Шесть процентов годовых, но ты думаешь, что я кончен. Ты смеешься! — добавил он, размахивая руками. — Мой сын и шлюха-сестра — одно и то же! Вы все хотите положить меня в гроб!