Чтение онлайн

— Мы будем в Приюте уже завтра? — с радостью уточнила я, уже зная ответ.

Келлфер, сидевший у моего изголовья, снова коснулся губами моей переносицы, и кивнул:

— Мы можем уйти уже в полдень. Однако, — он пригладил мои волосы, скользнул кончиками пальцев по бровям и скулам, к моему удовольствию, — я предлагаю задержаться до ночи. Могу представить, как тебе надоел Пар-оол, но завтра в Караанде большой праздник, на который последние четыре десятилетия не пускают пришельцев с континента. Это будет уникальное событие, которое ты будешь вспоминать долгие годы. Я уверен, тебе понравится. Мы можем вернуться в любой момент, ничто держать нас не будет. Но воздушные и водяные фонари, переливающиеся живым огнем, разлитый в воздухе аромат громадных розовых цветов, песни и танцы под аккомпанемент барабанов, драгоценные бусы, фрукты в хрустящей солнечной глазури — мне хотелось бы, чтобы ты запомнила это место и таким тоже.

— Чтобы не связывать его только со страданием? — догадалась я.

— Не только, — рассмеялся Келлфер. — Я хочу показать тебе другую сторону недружелюбного, почти сломавшего тебя мира, чтобы ты не боялась его. Но повторю еще раз: мы можем уйти в любой момент, начиная с полудня. Стоит тебе сказать, что ждать ты больше не намерена — я открою портал.

— Чтобы я не боялась Пар-оола? — задумчиво переспросила я, садясь. Келлфер тут же оказался рядом, согревая меня, разморенную после сна, своим объятием. Я еле сдержала стон удовольствия, закутываясь в его сильные руки, так восхитительно это было: касаться его, слышать биение сердца, тереться о жесткую грудь, как кошка, ухватиться за прядь его мягких волнистых волос и намотать их на палец… — А какая разница? Я сюда не вернусь никогда.

— Ты будешь жить так долго, что это вполне можно назвать бесконечностью, — ответил Келлфер, чуть наклоняя голову к моему плечу, чтобы я могла прислониться своей щекой к его. — Не зарекайся. Ты — шепчущая, со временем ты станешь очень сильной, и весь мир будет открыт для тебя.

— Это мнение наставника? — поддела я его. Келлфер легко, почти неощутимо, прикусил меня за ухо в ответ, и прошептал:

— Нет. Влюбленного мужчины, который хочет показать мир своей возлюбленной, с которой хочет разделить бесконечную жизнь со всеми ее возможностями.

Я никогда не была такой счастливой! Не в силах ответить, я лишь прижалась к нему так крепко, как могла. Губы мои дрожали, на глаза навернулись слезы, но эти слезы горели любовью. Никого и ничего у меня не было, кроме Келлфера, и никого и ничего я не хотела больше.

Дарис размывался и пропадал. Я проснулась уже другой — свободной, счастливой, любимой.

— Я с тобой, — смогла я вымолвить, наконец. — А ты уже был на этом празднике?

— Много лет назад.

— И понравилось?

— Тогда я вряд ли мог его оценить, — пожал плечами Келлфер. — Это торжество жизни и любви. Не думал, что окажусь на нем не один. Тогда он впечатлил меня, но совсем иначе.

— Интригует. Остаемся, — с радостью сдалась я.

Келлфер поцеловал меня в шею сзади. Я снова оперлась на его грудь спиной и закрыла глаза. Солнце щекотало мне нос. Мы стояли так не меньше четверти часа, ничего не говоря, наслаждаясь прикосновениями друг друга: легким невесомым танцем рук, сладкой тягучестью кожи, касавшейся кожи, дыханием в унисон. Келлфер то и дело целовал мои волосы, а я терлась затылком о его нос.

— Пока ты спала, нам принесли ужин.

— Сколько сейчас времени? — пошевелилась я, хватаясь за его плечи, но Келлфер немного отстранился:

— Полчаса до заката. Илиана, это неприятно, но мне сегодня же нужно будет вернуться в лекарский двор, чтобы дать указания. Ты просила меня больше не оставлять тебя, и хотя я предполагаю, что тебе будет противно или даже страшно оказаться с ним в одном здании, все же предлагаю тебе составить мне компанию. Главный лекарь вернется через час, нам нужно его застать. И на обратном пути придется сделать две короткие, но очень важные остановки.

— Я с тобой, — твердо сказала я, ни секунды не медля.

— Рад, что ты выбрала это, — чуть расслабился Келлфер. Теперь, когда он не держался все время собранным, не был настороже, я замечала изменения его настроения, даже несмотря на то, что глушащий мой талант амулет он больше не снимал. — Не представляю, как смог бы покинуть тебя снова, даже если бы ты попросила.

— Ни за что.

Я испугалась, что Келлфер снова начнет извиняться, но вместо того он пояснил:

— Пойми меня правильно, это не дело сентиментальности. Я бы с удовольствием забыл о нем вообще. Еще с большим — убил бы его вчера.

Мы оба избегали называть Дариса по имени.

— Спасибо, что не убил, — коснулась я тонких изогнутых губ кончиками пальцев. — Это правильно.

— Не думаю, — неожиданно холодно отозвался Келлфер, и от этого тона, и от смысла слов меня передернуло. — Но выбор уже сделан. Но теперь мне нужно организовать все так, чтобы это не стало политической проблемой.

— Расскажешь?

Что-то дрогнуло в красивом лице. Келлфер приподнял меня, так же легко, как делал это раньше, и с кровати пересадил себе на колени. Я задохнулась от неожиданной близости, гоня все мрачные мысли и воспоминания прочь.

— Разумеется. Он больше не под иллюзией, как ты знаешь. Просто задержавшийся в местных борделях любитель экзотики, неудачно принявший мою дочь за продажную женщину, после чего я был вынужден отстоять твою честь и чуть не убил мерзавца. Я дам лекарю достаточно денег, чтобы он выполнил мою просьбу: вылечил иностранца, не слушая его безумного бреда. После, я уверен, Дарис найдет способ выбраться отсюда и вернуться к маменьке.

— Мы оставим его тут? — не поверила я. — Он же…

— Илиана, аргумента, что он мой сын, еле хватило на то, чтобы я сохранил ему жизнь после всего, что он с тобой сделал. Его точно не хватит на жалость, — мягко, но безапелляционно осадил меня Келлфер.

Всего, что со мной сделал. О чем Келлферу сказал Дарис, когда… Свет! Он просил прощения, целуя мои руки, говоря, что позволил Дарису причинить мне столько боли! Келлфер тогда уже знал? Поэтому стоял на коленях, пока я гладила его волосы непослушными руками и уверяла, что не считаю его виноватым ни в чем?!

Я выскользнула из вдруг ставших пугающими объятий и поднялась. Ниже ребер, в глубине живота, что-то дрожало. Я не знала, как задать съедавший меня изнутри вопрос, а когда все же решилась — не смогла вымолвить ни звука, проклиная про себя приказ Дариса.