Чтение онлайн

Истина, очень простая и очевидная для всякого, кто смотрит на дело без предубеждений, состоит в том, что организмы, все организмы с включением царя природы — человека, суть вещественные предметы в полном смысле этого слова… Возьмем для примера прекраснейшее, благороднейшее из всех тел природы, тело человека, и рассмотрим его именно как тело.

Во-первых, все вещественные силы и влияния действуют на него точно так же, как и на другие тела. Попробуйте его резать — оно режется, и не более, как с таким сопротивлением, какое свойственно твердости его тканей; попробуйте нагреть его — оно нагреется, охладить — оно замерзнет. Зарядите его электричеством — оно будет издавать искры; капните на него едкою кислотою — оно будет проедено; жгите его — оно обуглится; бросьте, наконец, его на воздух, и вы увидите, что оно опишет такую же линию, ту же параболу, какую описывает брошенный камень…

Пойдем далее. В теле человека совершается множество материальных явлений, но все они суть обыкновенные вещественные процессы. Грудь вбирает и выпускает воздух точно так же, как мех; сердце разгоняет и собирает в себя кровь не особенною силою, а точно так, как насос; словом, всякое вещественное явление тела человеческого… оказывается процессом, строго повинующимся всем законам вещества…

Голос, как известно, происходит от дрожания гортанных тяжей; движения — от сокращения мускулов; в этих процессах нет ничего духовного и нет никакого отступления от механических законов природы».

Итак, все яснее и яснее становится очевидным для многих, что между материей и сознанием существует целая бездна.

Российский философ Кавелин Константин Дмитриевич (1818–1885) в работе «Задачи психологии» (1872), размышляя о душе и сознании писал: «Что такое материальный мир, что такое материя, мы не знаем, как не знаем, что такое психический мир [сознание] и душа…

Очевидные и бесспорные факты показывают, что в душе нашей происходят своего рода процессы, вырабатываются своеобразные явления, которые нельзя объяснить иначе, как самодеятельностью души… Надо признать, что в душе совершаются свои, ей свойственные процессы, которые приводят в новые сочетания поступающий в душу материал, а это прямо указывает на самостоятельную психическую деятельность». Даже самое простое наблюдение над нашей ежедневной жизнью подтверждает этот вывод.

Так, «без всякого внешнего повода мы иногда припоминаем давно забытое. Это значит, что оно из нашего психического резервуара или хранилища поднимается на поверхность и представляется нашему внутреннему зрению. То же происходит в нас, когда мы узнаем уже знакомый нам внешний предмет или явление». Когда же мы встречаем предмет или явление, которых до того времени совсем не знали, или забыли, то «мы сравниваем тогда полученное новое впечатление с однородными и сходными представлениями, которые находятся в нашей душе, и затем определяем, что они такое, куда его отнести, какие его отличительные признаки и какие общие с другими, т. е. узнаем его, но как нечто новое, чего мы прежде не знали. Все эти и подобные им психические процессы доказывают самостоятельную, хотя в большинстве случаев и бессознательную [подсознательную] деятельность души. <…>

Ряд выводов из положительных фактов привел нас к заключению, что психическая жизнь действительно есть нечто особое, самостоятельное, имеющее свою деятельность, свои процессы, свои отправления. Общее сознание называет это нечто — душою и противополагает [ее] как вообще окружающему материальному миру, так в особенности телу, которое, однако, в то же время представляется вместилищем души, ее скорлупою, хоть и чуждой ей по своей природе и своим свойствам… Будучи своего рода самостоятельным организмом [сущностью], душа при соприкосновении с внешним миром не сливается и не смешивается с ним».

Одной из излюбленнейших тем материалистов стало в наше время приравнивание человека к животным. Эта тема «повторяется на всевозможные лады и вошла в плоть и кровь взглядов и убеждений значительного большинства современного образованного общества. Все так ею проникнуты, что мы теперь едва уже сознаем, чем собственно разнится человек от остального мира. Между тем сравнение человека с животным есть довод не в пользу, а скорее против материалистических воззрений…» Человек коренным образом отличается от всего остального мира своей способностью передавать в образах и знаках свои психические состояния, свой взгляд на внешние предметы и явления. «Ни одно, даже самое развитое и совершенное животное не может изваять статуи, нарисовать картины, начертить план или фасад, положить звуки на ноты, написать письмо или книгу…

Душа представляет нечто особое, различное от материального мира. Мы должны признать душу, — пишет Кавелин, — за организм [сущность], но, конечно, особого рода, резко отличающийся от всех других известных нам во внешней природе. В частичке: Я выражается то, что человек внутренне, психически видит самого себя. Это состояние его можно выразить так: он смотрит на самого себя как на нечто постороннее, другое, сознавая в то же время, что это другое есть он сам…

Сознание, а тем более самосознание предполагают в душе два свойства: память и способность раздвояться внутри себя, оставаясь в то же время единой и цельной. На эти свойства указывает самое простое соображение. Видеть психически можно только то, что есть, находится в нашей душе, что, отпечатлевшись, сохранилось или удержалось в ней; а как психическое зрение есть обращение души на то, что в ней же самой происходит или на самую себя (в самосознании), то значит, она способна раздвояться в себе, оставаясь нераздельной и цельной. <…>

Память, в смысле свойства души сохранять впечатления, есть одно из первых, основных условий психической жизни. Если бы в душе вовсе не сохранялось то, что на нее действует, и каждое впечатление без следа исчезало вместе с удалением предмета или явления, которые произвели впечатление, то человек не мог бы ничего сопоставлять, сравнивать, различать, не мог бы узнавать знакомое, не имел бы ни представлений, ни мыслей, словом, он стоял бы ниже всех животных, которые, будучи психически менее развиты, чем человек, умеют, однако, различать предметы и узнавать их. Нет ни одного психического акта, который бы не предполагал памяти. Без нее было бы невозможно самое представление о душе, как о чем-то самостоятельном и самодеятельном…Нет ни малейшего сомнения в том, что мы удерживаем в душе не только черты человека, с которым познакомились, слышанный разговор или музыкальную пьесу, но и мысль, которая нам пришла в голову, чувства, желания, которые когда-то испытывали, намерение, созревшее в душе. Впечатления тоже сохраняются в душе…Сознавая свое чувство, мысль, намерение, мы в то же время знаем, что они находятся в нас, в нашей душе; сознавая себя, мы знаем, что это мы сами.

Тысячи данных показывают, — отмечает Кавелин, — что психические явления не остаются без глубокого действия и влияния не только на наше тело, но и на окружающий человека мир. Отсюда следует, что душа, которой приписываются психические явления, есть один из деятелей и в реальном мире. Опираясь на положительные факты, доступные внешним чувствам, можно доказать, что физическая природа преобразуется и получает другой вид везде, где является человек, и что эти преобразования совершаются при участии и под влиянием психических элементов».

Владимир Михайлович Бехтерев (1857–1927) — известный невролог, психиатр, психолог, академик в работе «Психобиологические вопросы» («Научное обозрение», № 1, 1902) писал: «Внутренний мир человека, называемый в философии душою или духом, в физиологии сознанием или вообще психической сферой, представляют собою одно из тех явлений, которые всегда привлекали к себе пытливый ум человека. Этим именно и следует объяснить то обстоятельство, что уже со времен глубокой древности и до позднейшего времени создавались различные воззрения на природу души и на отношения ее к телу…