Чтение онлайн

Он как бы подчеркивал важность любви к другим людям, советовал мне больше их любить и сделать для них все возможное. Это не было обвинением в мой адрес. На этих сценах он учил меня, и это была его позиция. И в той сцене, где я была эгоисткой, его занимал вопрос, связанный с приобретением знаний. Постоянно указывалось на то, что с этим связано. Он «говорил», что я должна продолжить учебу, и когда «он снова придет (я уже знала, что я вернусь в жизнь), у меня должна быть тяга к знаниям». Он говорил, что приобретение знаний — это постоянный процесс, я поняла, что он продолжается и после смерти. Я подумала, что ретроспективный просмотр научит меня многому.

Вся ситуация была довольно странной. Я присутствовала, смотрела вспышки из прошлого, переживала их за короткий промежуток времени. Не верю, что все это долго длилось. Появился Свет, я прошла через вспышки прошлой жизни. Мне кажется, что все вместе не длилось больше пяти минут, — секунды! Я не могу сказать, как долго это было. Мне было страшно один раз, в тот момент, когда я испугалась, что не смогу закончить свою жизнь на земле. Мне было интересно смотреть на собственное прошлое, и я им наслаждалась. Мне понравилось возвращение в детство — это было так, как будто я пережила его еще раз. В обычной ситуации это не могло произойти». Пережившие встречу со Светом высказывали мнение, что это был Бог.

«Существует понятие, — пишет Моуди, — согласно которому смерть не есть и не может быть уничтожением сознания.

Традиция, из которой следует такое мышление, очень стара, вероятно, одна из старых. Она состоит в том, что человек живет, а когда материальное тело перестает функционировать, оно разлагается. Неуничтоженная форма имеет много названий: душа, дух, психика, естество, сущность, сознание».

Доктор Майкл Сэйбом, профессор медицинского факультета в Эмори (США), специалист-кардиолог с большим практическим опытом реанимации (оживления), в 1981 г. издает книгу «Воспоминания о смерти. Медицинские исследования». В ней он подтвердил достоверность результатов исследований Р. Моуди и других ученых: после смерти тела жизнь продолжается.

Доктор Сэйбом рассказывает, что мысль об изучении феномена жизни после смерти пришла к нему в то время, когда он работал в больнице на ночных дежурствах со срочными вызовами к умирающим. В то время его взгляды на смерть были такими же, как и у многих современных людей: «человек умирает и это — всё». Познакомившись в 1976 году с книгой Моуди «Жизнь после жизни»,

Сэйбом заинтересовался поднятыми в ней вопросами и начал расспрашивать своих пациентов, переживших временную смерть. К его удивлению, их рассказы подтвердили описанное Моуди. Эти люди рассказывали, что, оставив тело, они могли: свободно перемещаться куда угодно, видеть и слышать происходившее в других помещениях и коридорах больницы, смотреть со стороны на свое собственное бездыханное тело, лежащее на операционном столе, и видеть, что с ним делают врачи и медсестры, пытавшиеся вернуть его к жизни.

Доктор Сэйбом собрал и опубликовал 116 случаев. Для своих наблюдений он отбирал только уравновешенных и психически здоровых людей. Сэйбом лично проверял, совпадают ли рассказы больных с тем, что в это время происходило в действительности: применялись ли именно те методы оживления и аппаратура, которые описывали люди, бывшие в это время мертвыми; действительно ли в комнате для ожидающих находились именно в то время и именно те люди, о которых рассказывали возвращенные к жизни.

Он составлял подробные протоколы с учетом времени, места, участников, произнесенных ими слов и т. д. Исследования доктора Сэйбома полностью подтвердили, что и после смерти тела существование личности продолжается (она видит, думает, слышит, понимает, как и раньше).

«Мы знаем, что разделение тела и сознания вполне обычное явление, — пишет Лайэлл Уотсон (США) в книге «Ошибка Ромео», — у нас нет достаточных оснований накладывать на этот процесс пространственные или временные ограничения. Условия отрешенности, путем сознательного контроля, весьма напоминают те, которые спонтанно возникают при анестезии, потере сознания в результате несчастного случая и умирании. Если разделение тела и сознания может происходить в живом организме, а мы находим тому достаточно подтверждений, тогда нет основания отрицать, что оно может происходить и в организме, находящемся в том состоянии, которое следует за клинической смертью. <…>

Каждое тело имеет биоплазменного двойника, который существует на менее физическом [тонком] уровне, принимает приблизительно те же формы, что и тело, и имеет отношение к контролю и организации жизненных функций. Его нелегко измерить, но его существование вытекает из практики иглоукалывания и может обнаружиться с помощью специальной техники, состоящей из высокочастотной аппаратуры. Оно не исчезает и в момент клинической смерти».

Как отмечает ряд исследователей, не все случаи околосмертного опыта связаны с клинической смертью. Порой люди переживают аналогичное состояние, оказавшись в ситуациях, угрожающих их жизни. Первые наиболее обстоятельные исследования в этой области выполнил известный исследователь Альп Альберт Хейм, цюрихский профессор геологии. Пережив несколько случаев падения в горах, которые едва не закончились трагически, Хейм заинтересовался субъективными переживаниями людей, оказавшихся в критических ситуациях. В течение нескольких десятилетий он собирал отчеты людей, прошедших через смертельно опасные ситуации. Это были строительные рабочие, падавшие с высоты, солдаты, раненные в бою, люди, попавшие в железнодорожные катастрофы, и альпинисты, сорвавшиеся во время восхождений в горах, но оставшиеся в живых. Изучение многочисленных случаев привело Хейма к выводу, что субъективные переживания состояния неминуемой смерти приблизительно в 95 % случаев сходны между собой. Различия были лишь в незначительных деталях.

Почти все люди, столкнувшиеся лицом к лицу с неизбежностью гибели, не испытывали отчаяния, горя, растерянности, дезориентации, замешательства, обычно поражающих людей во время ситуаций, прямо не угрожающих их жизни. Напротив, в эти минуты активность и скорость мышления увеличивались в сотни раз.

Восприятие событий и осознание их трагического исхода были очень ясными. Течение времени, при этом, в сознании как бы замедлялось, люди действовали четко, реалистично оценивая ситуацию. Все это обычно сопровождалось мысленным проигрыванием основных событий жизни потерпевших, божественными звуками музыки необыкновенной красоты. Вот отчет самого Хейма о несчастном случае, произошедшем с ним в Швейцарских Альпах во время занятий альпинизмом (публикация в ежегоднике Швейцарского альпийского клуба под названием «Замечания по поводу падений, опасных для жизни», 27 (1892):327):

«Поскользнувшись и начав падать, я сразу же понял, что грохнусь о скалу, и живо представил силу предстоящего удара. Пытаясь затормозить движение, я стал цепляться скрюченными пальцами за снег. Руки покрылись кровью, но чувства боли не было.

Я ясно слышал удары головы и спины по всем выступам скалы и глухой удар снизу. Но боль я почувствовал лишь несколько часов спустя. То, что я ощутил за пять-десять секунд, невозможно описать и за десятикратный промежуток времени. Все мои мысли были абсолютно логичными и четкими. Они ни в коем случае не походили на сновидения.

Прежде всего я оценил перспективу и сказал себе: «Та часть скалы, на которую меня вскоре швырнет, уходит отвесной стеной вниз, поскольку мне не видно было подножия. Было очень важно, лежит ли у подножия снег. Если да, то снег, стаявший со стены, окружает основание скалы валом. Если я упаду на этот снежный вал, то, возможно, останусь живым, в противном случае — ударюсь о камни, и при падении с такой скоростью смерть неминуема. Если в момент удара я не погибну и не потеряю сознание, то должен сразу же достать маленькую фляжку с уксусным спиртом и капнуть несколько капель на язык. Мне не следует избавляться от альпенштока: он, может быть, мне еще пригодится». Поэтому я крепко держал его в руке. Я подумал, что хорошо бы снять и отбросить очки, чтобы уберечь глаза от осколков, но меня так быстро вращало, что у меня не было силы поднять для этого руки. Затем последовал ряд мыслей и соображений относительно тех, кто остался позади. Я сказал себе, что как только приземлюсь, независимо от тяжести полученных ран, надо тут же позвать спутников, чтобы успокоить и сказать им, что со мной все в порядке. Тогда брат и трое друзей смогут прийти в себя и осуществить довольно трудный спуск ко мне. Следующей мыслью было, что я не смогу дать первую университетскую лекцию, которая была уже объявлена и должна состояться через пять дней. Я представил, как весть о моей гибели достигнет любимых мною людей, и мысленно их утешал. Затем я увидел всю свою прошлую жизнь в виде многочисленных картин, как бы разыгрывающихся на сцене на некотором расстоянии.