Чтение онлайн

— Я вот что тебе скажу, — объявил мистер Тодхантер, встревожившись. — Я тут же пойду и куплю надежную сторожевую собаку.

— Отличная мысль.

— Не нравится мне, что тут околачиваются эти темные личности. У меня был родственник — пошел по закладной части, так грабитель съездил его по башке антикварной вазой. Вот что с ним приключилось только потому, что он ночью услышал шум в доме и спустился посмотреть, в чем дело.

— Но что за всем этим кроется? Как ты думаешь?

— Вот тут я швах, — откровенно признался Фарш. — Но это не меняет того факта, что собаку я куплю.

— И правильно. Выбери посвирепее.

— Я достану пса, — торжественно провозгласил Фарш, — который будет грызть шурупы и кусать собственную мамашу.

На обед в этот вечер Сэм был приглашен своим старым другом, мистером Уиллоуби Брэддоком, к нему домой на Джон-стрит, Мейфэр, и без десяти восемь мистер Брэддок егозился в гостиной, беседуя со своей экономкой миссис Мартой Липпет. Гости могли появиться с минуты на минуту, и последнюю четверть часа, весь во власти лихорадочной нервозности, одолевающей каждого гостеприимного хозяина, он метался по дому, инспектируя и то и се, будто — цитируя Следдона, его дворецкого, который, когда его господин внезапно выпрыгнул на него из полутемной столовой, прикусил язык и чуть не выронил поднос с бокалами, — будто старая клуша. Приговор, который был вынесен Брэддоку на половине слуг, сводился к тому, что он в роли устроителя празднества — настоящая чума.

— Вы абсолютно уверены, миссис Липпет, что все в полном порядке?

— Все в полном порядке, мастер Уилли, — с полным самообладанием ответила экономка.

Эта внушительная женщина отличалась от своей дочери Клэр тем, что была высокой, худой и орлиноносой. Отпрыск семейства Бромейдж, хорошо известного в Тряссининге-на-Болотте, она с тихой гордостью следила, как ее сыновья и дочери обзаводились бромейджскими носами, и втайне горевала, что Клэр, ее любимица, в столь большой мере унаследовавшая ее твердый и решительный характер, увы, в носовом отношении пошла в менее выдающийся род Липпетов. Мистер Липпет был серым, заурядным человеком, пределом, до которого могла снизойти урожденная Бромейдж, и, безусловно, не достойным того, чтобы лучшая из его дочерей уподобилась ему внешне.

— Вы уверены, что закусок хватит?

— Закусок более чем достаточно.

— А напитков? — сказал мистер Брэддок, и это слово напомнило ему об оскорблении, которое терзало его с момента последнего визита в столовую. Он одернул свой белый жилет и провел пальцем по внутренней стороне воротничка. — Миссис Липпет, — сказал он, — я… э… проходил минуту назад мимо столовой…

— Да, мастер Уилли? Вам не нужно так волноваться. Все будет так, как требуется.

— …и я услышал, как вы сказали Следдону, чтобы он сегодня не давал мне шампанского, — договорил мистер Брэддок, багровея при этом язвящем воспоминании.

Экономка выпрямилась.

— Да, мастер Уилли. И ваша дорогая мамочка, не покинь она нас, отдала бы точно такое же распоряжение — после того, как моя дочь Клэр сообщила мне о том, что произошло той ночью и в каком вы были виде. Даже не знаю, что сказала бы ваша дорогая мамочка!

Последние двадцать лет жизни Уиллоуби Брэддока разговоры миссис Липпет с ним состояли главным образом из предположений, что сказала бы его дорогая мамочка по поводу разнообразных начинаний, которые он предпринимал или обдумывал.

— Вы должны бороться с этой тягой, мастер Уилли.

Вспомните своего дядю Джорджа.

Мистер Брэддок испустил тяжкий стон в душе своей. В частности, старые преданные служители невыносимы потому, что представляют собой ходячие chroniques scandaleuses [8] семьи своих обожаемых господ. Мистеру Брэддоку порой мерещилось, что он шагу ступить не может без того, чтобы на него не обрушили жуткий пример какого-нибудь из оступившихся его родичей.

— Ну вот что, — объявил он, слабо затрепыхавшись. — Я хочу сегодня пить шампанское.

— Будете пить сидр, мастер Уилли.

— Но я ненавижу сидр!

— Сидр вам полезен, мастер Уилли, — беспощадно объявила миссис Липпет.

Спор прервал звонок в дверь. Экономка удалилась из гостиной, куда Следдон не замедлил ввести лорда Тилбери.

— Ха, мой милый! — сказал лорд Тилбери, вступая в комнату.

Он просиял на своего молодого друга настолько благодушно, насколько позволял его наполеоновский облик. Ему в целом нравился Уиллоуби Брэддок, как в целом нравились все очень богатые молодые люди.

— Как поживаете? — сказал мистер Брэддок. — Жутко рад, что вы сумели прийти, хотя я никак не мог пригласить вас заранее.

— Дорогой мой!

Он сказал это учтиво, но на самом деле его задело, что его приглашают на обед утром того же дня. Он полагал, что его высокое положение дает ему право ожидать большей почтительности к себе. И хотя он принял приглашение, так как уже на опыте познал искусство повара мистера Брэддока, но чувствовал, что ему обязаны извинением за подобное нарушение этикета, и был удовлетворен, когда извинение это было принесено.

— Я пригласил вас в последний момент, — объяснил мистер Брэддок, — потому что только утром выяснил твердо, что Сэм Шоттер сможет прийти. Я подумал, как замечательно ему будет встретиться с вами не в рабочей обстановке.

Лорд Тилбери наклонил голову. Он признал всю вескость довода, что для всякого встретиться с ним в любой обстановке — замечательное событие.

— А, так вы знакомы с молодым Шоттером?

— О да! Мы учились вместе в школе.

— Своеобразный молодой человек.

— Чудесный малый!

— Но… э… несколько эксцентричный, вы не находите?

— Да, Сэм всегда был жутко находчив, — сказал мистер Брэддок. — В школе в коридоре перед нашим дортуаром ставили железную решетку, ну, чтобы ночью мы не разбежались, понимаете? Так Сэм сигал через нее и спускался в кабинет нашего наставника.

— С какой целью?

— Ну просто посидеть там.

Лорд Тилбери недоуменно уставился на своего собеседника. Не проходило дня, подумал он скорбно, без новых доказательств легкомысленности и неуравновешенности молодого человека, которого он столь опрометчиво взял под свое крыло.