Чтение онлайн

Это был полицейский Грег Данфи, который не раз уже выпивал за счет Скоби. Обоим нравилось притворяться, будто Скоби — журналист, а Данфи — ценный источник информации.

— У меня кое-что есть, — сказал Данфи.

По отсутствию вступительного "когда-же-мы-сыграем-в-кегли-и-как-следует-надеремся?" репортер с уверенностью мог сказать, что произошло нечто такое, к чему Данфи отнесся очень даже серьезно. Скоби уловил еле слышное ржание дикой "лошадки", которую ему предстояло заарканить, укротить и отвести в редакцию "Кометы".

Ту машину, ничем не примечательную белую "хонду", Скоби нашел на расстоянии около двух миль от границы города по Экельзойской дороге. Выглядела она не разбитой, а просто неудачно припаркованной. Капот машины нависал над дорожной канавой, передние колеса утонули в грязи. Мотоцикл Данфи был прислонен к телефонной будке, а сам полицейский стоял возле автомобиля. Девушка же сидела на траве, будто расположившись на пикник.

Еще до того, как "стукнуть" Скоби, Данфи наверняка связался по рации с полицейским участком — все-таки требовалось гораздо больше пинт пива, чтобы достичь той степени преданности, при которой полицейский звонит сначала репортеру, а потом уже своему сержанту, — однако Скоби оказался на месте раньше.

Он припарковал "шкоду" — собственность "Вестника" — и вылез наружу. Увидев его, Данфи чуть не запрыгал от радости. Констебль был совершенно не в своей тарелке.

— Иан, следи за этой девчонкой.

Девушке не исполнилось еще и двадцати. Белое платье, светлые волосы заколоты назад. Симпатичная, но не сексуальная. Вполне здоровая. Гарри с удовольствием снял бы ее в костюме герл-скаута.

Данфи поскакал к кустам — полицейскому необходимо было справить нужду. Скоби взглянул на девушку, а потом на машину.

— Я вела осторожно. Просто свернула в сторону, чтобы объехать кролика.

Рядом со "шкодой" Скоби остановилась полицейская машина с пронзительно воющей сиреной. Приказав водителю заглушить ее, подошел сержант Слоумен. При виде Скоби он не слишком обрадовался.

Из кустов вернулся Данфи с блаженной улыбкой облегчения — и тут же побелел от ужаса, сообразив, что сержант приехал в тот момент, когда его не было на месте происшествия.

— Ты, — Слоумен ткнул пальцем в Скоби, — поезжай домой.

Скоби вытащил карточку журналиста.

— Здесь не написано "Никогда не попадет в тюрягу", — многозначительно предупредил сержант.

Репортер сделал шаг назад, не более. Слоумен остановился возле девушки и стал обдумывать ситуацию.

Скоби вспомнил, кто она — медсестра в общеобразовательной школе Эш-Гроув, как-то раз он брал у нее интервью по поводу слухов об эпидемии вшей. Девушку звали Элизабет Ятманн.

— Где остальные, Элизабет? — спросил Слоумен.

Она молчала.

Водитель Слоумена принялся копаться в машине Элизабет. Он открыл дверцу, и из машины выпал спеленатый сверток. Из одеяла высунулось белое лицо. Сверток был похож на большого грудного ребенка.

Водителю стало плохо.

— Где остальные, Элизабет?

"Хонду" взяли в кольцо полицейские машины, дорогу перекрыли в обоих направлениях, поставили знаки объезда. Слоумен настолько быстро создал кордон, что Скоби оказался внутри него, а не снаружи. Не желая признавать свою ошибку, сержант (который тоже чувствовал себя не в своей тарелке) позволил ему находиться рядом с условием, что журналист не будет попадаться под ноги.

Возникло замешательство по поводу того, что делать. Слоумен полагал, что машину Элизабет и страшный сверток не стоит трогать, пока они не будут осмотрены большим числом полицейских. Но ему все равно пришлось остаться с Элизабет один на один. Та улыбалась и старалась быть откровенной, если ей не задавали прямых вопросов. Всякий, оказавшись на месте происшествия, подумал бы, что она — жертва или свидетель…

Хорошая первая строка:

День угасал, сгущались сумерки. Для осени было довольно тепло, но уже тянуло холодком. Полицейские бесцельно бродили туда-сюда. Захолустные труженики ожидали профессионалов из Дувра.

Скоби юркнул в "шкоду" и заблокировал двери. Низко нагнулся и отыскал свой сотовый телефон, чтобы продиктовать текст машинистке "Вестника". Даже Гарри снял бы с первой полосы собственную статью об автостоянках, чтобы освободить место для Элизабет Ятманн.

Скоби ткнул клавишу автоматического набора № 1, потом отключился, не дождавшись окончания щелчков. Это его "лошадка", нужно отвести ее в правильную конюшню. Когда репортер загружал память телефона номерами, он записал только девять номеров, которыми пользовался постоянно. Оставшееся место Иан с надеждой заполнил номером, которым хотел бы постоянно пользоваться.

Скоби набрал "ноль".

На звонок тут же ответили.

— Ежедневная газета "Комета". Чем могу вам помочь?

Поначалу они хотели прислать корреспондента из Бристоля, но Скоби упорно стоял на своем. Он уже находится на месте и потому имеет преимущество перед другими репортерами; если они не возьмут его материал, он позвонит в другую газету. Через минуту его соединили с Рональдом Клузом, редактором "Кометы", отвечающим за криминал.

Клуз быстро оценил дело и передал Скоби машинистке.

"Всякий, оказавшийся на месте происшествия, подумал бы, что девятнадцатилетняя Элизабет Ятманн — жертва или свидетель…".

Не задумываясь, репортер надиктовал триста слов для статьи на первой полосе. Облекая ужас в прозаическую форму, Скоби ощущал прилив удовольствия.

— Как насчет фотографий? — спросил Клуз.

У Скоби и это было схвачено.

— Я мог бы найти для вас фотографию, только дайте слово, что вы позволите мне продолжать этот сюжет. Я вас не подведу.

— Меня никто не подводит, — сказал Клуз. — Дерека не подводит никто.