Чтение онлайн

— Это уж точно, — буркнул Карел. — Проще было бы, да и вообще…

— Я слышу нотки недовольства в словах августейшей особы. Шо уже не так, мой герцог?

— Могли бы сразу еще у камеры перехода такую карту вызвать, — посетовал богемец, — сразу без проблем дорогу бы нашли.

— Могли бы, — не замедлил с ответом Лис. — Ровно никаких противопоказаний против этого не существовало. Но, во-первых, как сказал бы Вальдар, никто из вас, умников, не вспомнил об этой возможности. И во-вторых, шанс уйти от облавы в любом случае был минимальный. А при таком раскладе лучше двигаться в сторону противника, а не от него. Что мы, собственно, и сделали. Прямая ж выгода — даже если подыхать, хоть не запыхаешься.

— Оптимистично, — заметил Бастиан.

— А шо, нет? Мы вполне себе активно дышим в шесть дырок. Хотя некоторые, так уж и быть, не буду тыкать пальцем, приложили немало усилий, шоб жизнь нам не только малиной, но даже ежевикой не казалась.

— Я же действую по инструкции.

— Мой юный друг, шо я тебе скажу на ночь глядя: вот когда ты научишься действовать без инструкции, можешь в свое удовольствие соответствовать духу, букве и прочим знакам препинания любых официальных документов. Уяснил?

— Думаю, что да, — неуверенно отозвался Карел.

— Тогда возвращаемся от нравоучительных бесед к зоологическим метаморфозам. Итак, орлы мои неоперившиеся, что там у нас по поводу превращения в ящерицу?

— Этой ночью мы легко можем скрыться. Я сниму часового…

— Вот интересно, это шо, встреча с драконом пробудила у меня провидческий дар? — в пространство спросил Лис. — Шо-то подсказывало, буквально нашептывало мне: и петух не кукарекнет трижды, как я услышу это предложение. Давай, Железный Дровосек, я продолжу недлинную цепочку наших последующих телодвижений. В очередном акте главные на всю голову герои стремительным аллюром мчатся обратно к крепости, внезапным ударом захватывают ее. Я уже вижу твой эпический бой с Брунгильдой. То ли ты, разрывающий ей пасть, то ли она тебе — наоборот.

— Что наоборот?

— Сэр, ты что, в твои годы не знаешь, шо наоборот от пасти? Но вслед за этим знаменательным событием мы освобождаем из полона очаровательную Евгению Тимуровну и, взявшись за руки, по дороге, выложенной желтым кирпичом, вприпрыжку мчимся к камере перехода, чтоб завтра утром рапортовать о проваленном задании.

— Ну, я так не говорил, — хмуро отозвался Карел.

— А, ты рассматриваешь менее оптимистичный вариант: нас кладут прямо под стенами, и все та же Евгения Тимуровна льет над нами горючие слезы, пока одна твоя несостоявшаяся жена думает, не съесть ли другую.

— Не, я так не хочу.

— Да? Странно. А ощущение было, что именно это — конечная цель твоих устремлений. Карел, специально для тебя уточняю задачу: нам следует не просто оторваться от хвоста, а сделать это так, чтобы весь этот почетный караул не заметил или же не озаботился нашим отсутствием. Бастиан, что скажешь мне ты, светоч Латинского Квартала?

— Прошу извинить, господин инструктор, — сконфуженно заговорил Ла Валетт, — но я представления не имею, как это сделать.

— Да, печальная картина полного хаоса и запустения. С тоскою я гляжу на ваше поколенье. Карел, может, инструкция что-нибудь лепечет на эту тему?

— Что если попробовать того, ну, переманить Арнульфа и его воинов на свою сторону?

— Хорошая идея. И как ты это намерен провернуть?

— У меня есть золото. Довольно много золота.

— Меня всегда чертовски впечатляет этот аргумент, — вздохнул Лис. — Но если ты попробуешь подкупить верного комиса Пипина Геристальского, шанс, что он тебя просто поднимет на копье, сильно выше среднего. И будет по-своему прав. Здесь так не принято.

Если ты вдруг забыл, могу напомнить: комитат — это не просто клуб по интересам, кружок художественной рубки. Это своеобразная военная семья, и комисы считаются детьми главы комитата, независимо от их возраста. Для комиса — позор выйти живым из боя, где пал их предводитель. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?

— Ну да, — промямлил Карел. — Он не согласится.

— Это к гадалке не ходить. Но есть еще один неприятный момент. Такая попытка дачи взятки должностному лицу при исполнении им служебных обязанностей недвусмысленно и однозначно подтвердит, что мы работаем против Пипина и против них самих.

— Так что же тогда?

— Что-что? — протянул Лис. — Чувствую, пора мне в монастырь.

— Может, пока не надо, господин инструктор? — сконфуженно отозвался Бастиан.

— Шо ты так засуетился, Валет. Лучше, пока есть время, освежи в голове знания по богословию и риторике. Представьте себе карту. Представили? На берегу реки, на холме, обитель Святого Эржена. Это как раз то, шо нам надо.

Лис издал столь жалобный стон, что кони, влекущие повозку, когда б только могли, непременно прослезились бы.

— О, я вижу ее! Да, да, вижу! Она идет, гремя костями. В руках ее цеп. Но почему цеп? Где же коса? Нет, нет, я так молод, я не хочу умирать!

— Бредит, — сочувственно покачал головой возница и крикнул возглавлявшему колонну герцогу Нурсийскому: — Дружок ваш, кажись, помирает!

— Так, гроза Богемии, приготовь свой нос для зарубок. Если ты намерен в связи с моей безвременной кончиной дать волю чувствам, то есть, глупо хихикая, пинать мои бренные останки или просто надеешься сделать мне искусственное сдыхание любым известным тебе способом, то знай: я тут же восстану из мертвых, оторву твои уши и скормлю их ближайшему мимолетному дракону.

— Ну что вы, господин инструктор, я сейчас опечалюсь.

— Опечалюсь? И это все, чего я заслужил, работая не прикладая рук?! Печалиться ты будешь, если я по возвращении просажу твое убогое стажерское жалованье на скачках в Дерби. А здесь ты должен быть вне себя от горя, так, чтобы даже Станиславский, спроси у Бастиана, он знает, кто это такой, рыдал у тебя на плече и прочувствованно повторял: «Верю».