Семейный стриптиз
Шрифт:
– Насколько мне известно, обвинительный акт против Фрэнка является закрытым, – сообщил Брузман.
– То есть?
Адвокат не удостоил ее даже взгляда.
– У нас масса дел, Фрэнк. Сейчас неподходящее время для лекций по юриспруденции. Мне шепнули, что газетчики узнают обо всем уже сегодня утром. – Брузман повернул голову к Мишель. – Вам лично ничто не угрожает, – сообщил он, как будто ее только и волновало, что собственная безопасность. – А значит, вы сможете свидетельствовать в пользу Фрэнка. Мы вас подготовим, но позже. В данный момент я всего лишь хотел предупредить о начале процесса. Мы с Фрэнком сами сделаем все необходимое.
Мишель поняла, что после инструкций ее просто-напросто выставят за дверь. Ну и наглец! Жену жалко, если она у него есть. Да что там жену – собаку его жалко!
– Итак, запоминайте, – вновь раздался голос Брузмана. – Никаких интервью. Кто бы к вам ни обратился, на все вопросы у вас должен быть один ответ: Фрэнк Руссо ни в чем не виновен, он прекрасный отец, замечательный муж и честный человек. – Адвокат поднялся, взял со стола листок с несколькими печатными строчками и протянул Мишель.
За дуру меня принимает. Думает, что без шпаргалки не запомню. Она посмотрела на Фрэнка. Белый, как листок в ее руке, он поспешно отвел взгляд. Проглотив вопросы, которые так и рвались с языка, Мишель задала только один:
– Мне уйти, Фрэнк?
Тот молча кивнул, и Мишель так же молча вышла. Одна в безбрежном, как никогда опасном, океане жизни…
По дороге в банк она думала о детях. Если грянет настоящая буря, если пресса и телевидение опять поднимут шумиху, то для детей лучше было бы сменить школу. Но куда их перевести? В одну из ближайших частных школ? И что это даст Дженне? Новенькие всегда в центре внимания, а тут еще имя отца гремит на весь округ…
А что будет, если оставить их в этой школе? Нет, совершенно невозможно! Ребята едва оправились от прошлого потрясения, еще одно им не вынести. Тогда, может… Школа-пансион? Хороший пансион – вот что наилучший вариант для Дженны. Во-первых, грядущий скандал ее не коснется. Во-вторых… Да мало ли преимуществ! Говорят, в таких школах лучше поставлена спортивная подготовка, а Дженна всерьез увлеклась плаванием. Налечь на другие предметы ей тоже не помешает, тогда и колледж можно выбрать получше. Понятно, что расстаться с дочерью, отлучить совсем еще ребенка от дома нелегко, но… так будет лучше для Дженны. А Фрэнки? О том, чтобы расстаться с ним, и речи быть не может!
Мишель едва не проскочила въезд на стоянку банка, полностью забитую машинами. Припарковаться пришлось в самом дальнем от служебного входа углу и без зонта бежать под внезапно начавшимся ледяным дождем. Ко входу она примчалась совершенно мокрая. Хорошо хоть здороваться ни с кем не пришлось – коллеги все как один занимались клиентами.
Опасения Джады оказались излишними: отсутствие Мишель, похоже, прошло незамеченным. Она просмотрела на дисплее номера звонивших и заполненное без нее клиентом заявление о ссуде, когда перед ее столом возник рыжеловолосый бородатый субъект в непромокаемой куртке.
– Чем могу помочь? – спросила Мишель.
– Я хотел бы получить ссуду.
– Отлично. Вы попали по адресу. Ссуду желаете получить под залог недвижимости или под личный капитал?
– Э-э-э… я и сам не знаю. Может, вы мне объясните разницу?
Он занял место для посетителей и одарил Мишель любезной улыбкой. Чересчур любезной, на ее взгляд. Флиртует, что ли? Вряд ли тебе так повезет, дорогая, в этот худший из дней.
Мишель тоже изобразила любезную улыбку, которая тут же сменилась извиняющейся – зазвонил ее телефон. Джада была в десятке шагов от Мишель, но ее голос в трубке казался глухим, далеким и безжизненным.
– Мишель, вы опять во всех газетах! – без предисловий сообщила она.
Сердце Мишель екнуло, кровь застучала в висках. Таблетки. Срочно нужно проглотить таблетки, которые недавно прописал доктор. Успокоительное ей было необходимо как никогда, но не доставать же лекарство на виду у клиента, чей взгляд становился все пристальнее.
– Фрэнку выдвинуто обвинение. Ты знала? Из охраны передали, что телевизионщики уже заявились.
– К-куда заявились?
– Сюда! Фургон на стоянке. Думаю, следом подкатят еще.
– Не может быть! – выдохнула Мишель. Взгляд настырного клиента буквально прожигал ее насквозь.
– Сюда они не пролезут, на этот счет не переживай, но к машине тебе незамеченной не пройти – налетят, как коршуны. Ты где припарковалась? За банком?
– Нет. Места не было.
– Можешь взять мою машину, а я вернусь на твоей, – предложила Джада.
– То есть?.. Уехать прямо сейчас?
– Чем раньше, тем лучше. Может, успеешь добраться домой.
– У дома меня, наверное, уже ждут. Все равно общения с ними не избежать. Не сегодня, так завтра…
– Да, но завтра может разразиться какой-нибудь другой скандал, и о тебе забудут. О черт. Маркус идет! Наверное, уже знает о репортерах. Плохо дело. – Джада бросила трубку.
Мишель выдержала паузу секунд в десять, после чего мило попрощалась с гудками в трубке и снова повернулась к клиенту.
– На чем мы остановились?
– Меня зовут Говард Миндел. А вы – Мишель Руссо? Поскольку табличка с ее именем красовалась под самым его носом, догадливости мистера Миндела Мишель не удивилась.
– Верно. – Она кивнула с улыбкой.
– Очень приятно. – Рыжий приподнялся со стула.
– Взаимно. – Мишель пожала протянутую руку. – Итак, о какой сумме идет речь?
– А вы давно здесь работаете? – неожиданно поинтересовался мистер Миндел.
Это еще что? Попытка светской беседы или сомнение в ее компетентности? Не хватало только, чтобы он накатал жалобу Маркусу!
– Прошу простить, что отвлеклась на телефонный разговор, – осторожно произнесла она. – Что касается моего стажа, то ссудами я занимаюсь уже три года.