Чтение онлайн

— Тишина в зале, — скомандовала по привычке помощник судьи Елена Коровина.

Шуметь было некому: огромный зал, рассчитанный на сто мест, пустовал. Елена подумала, что и в Сети вряд ли кто-то проявлял интерес к заурядному заседанию суда. Приговор касался мальчишки, которого знать не знают. Он — не сын знаменитости или известного политика, не убивал никого с особой жестокостью, не насиловал извращенно. Парень даже не объявлял голодовки. Чего же в нем интересного для обывателя?

На самом деле, в помещении, кроме Елены, находилось еще двое: судья Милютин и представитель органов опеки и надзора Ермолина. Ермолина могла посмотреть окончание «спектакля» из дома. Но ей-то, конечно, веселее было поприсутствовать лично, позлорадствовать, так сказать, оф-лайн, в реальности. С Владом Ермолина намучилась! Сколько он от нее сбегал, прятался по подвалам и чердакам этих ужасных, непотребных районов на окраинах, в которых селились сплошь отбросы общества! Ей приходилось отыскивать его, перебарывая отвращение и брезгливость, зажимая нос, дабы не вдыхать отвратительные «ароматы», в ужасе отпрыгивая от мышей и крыс, кидавшихся под ноги. Мрак!

А ведь Влад — наикруглейшая сирота. Но туда же: на свободу. Не хочет в тепле и уюте приемника, коллектора, а повезет, в приемной семье. Хочет в грязи и вони. Бррр!!!

— Ювенальный Суд постановил, — бубнил в это время Милютин, — признать Владислава Георгиевича Синицина, две тысячи десятого года рождения, виновным в нарушении предписания о регистрации и нарушении правил пребывания на территории коллектора номер восемь по городу Москве, а также в оскорблении полномочных лиц, исполнявших свои обязанности в отношении…

Милютин честно перечислял все правонарушения Влада, ввергая себя и дам в сон. Единственный, кто слушал приговор внимательно, был сам обвиняемый. Не то что Влада сильно интересовало, куда его засунут в очередной раз. Просто он всегда получал удовольствие от пересказа совершенных им подвигов, пусть даже и таким заунывным голосом.

— Учитывая раскаяние подсудимого, — промямлил Милютин.

«Я, блин, не раскаивался, — подумал Влад с удивлением, — что-то новенькое».

— А также ходатайство отдела по размещению детей-сирот при Ювенальном департаменте Министерства Юстиции…

Тут уж проснулись все. Помощница судьи проснулась из любопытства: накануне вечером ничего такого в постановлении суда не наблюдалось. Ермолина проснулась, потому что почуяла: ее обходят на повороте свои же. Впрочем, не впервой, но от того не легче. Влад был на стреме изначально, поэтому лишь навострил сильнее уши.

— Передать Владислава Георгиевича Синицина в элитный коллектор имени Фурсенко, — судья что есть мочи шарахнул молотком и вышел из зала.

Коровина последовала вслед за ним.

«Как ловить поганца, так мне, — подумала со злостью Ермолина, — а как денежки грести, так элитщикам».

«Шикарно! — подумал Влад, следуя за охранниками. — Не повезло, так не повезло!»

Орала Елена в микрофон:

— Повторяю, нарушителей будут выводить из зала!

Охранники шныряли между рядами и электрошокерами указывали особо буйным на дверь. В зале сидело человек пятьдесят. Но Василиса постаралась на славу: она попросила прийти самых смелых, самых независимых-ни-от-чего своих защитников. Кричали они как следует. Не учи ученых.

— Тишина в зале!!! — взревела Коровина.

За загородкой, вжав голову в плечи, сидела дочь Василисы. Она шума не слышала. Она вообще уже ничего не слышала, не видела и не чувствовала. Врачи поставили диагноз: «нарушение эмоционально-чувственного восприятия вследствие непроведения обязательного прививания матерью подростка, определенного законом РФ», ну и так далее и тому подобное. Из заинтересовавшего лично профессора Селедкина: «атрофирована слезная железа, вследствие чего не может плакать». Профессор провел ряд экспериментов над Кристой и убедился, как ни изгаляйся, а жидкости из железы не дождешься…

— Ювенальный Суд постановил, — наконец затараторил Милютин, вполне способный зачитывать постановления быстро, если того требовала сложившаяся ситуация, — исходя из того, что мать Кристы Станиславовны Пирс, год рождения две тысячи одиннадцатый, Василиса Анатольевна Пирс, воспитывающая дочь в неполной семье, не проводила должной вакцинации ребенка, скрывала дочь от органов опеки и надзора, — перечислял судья без запинки.

В зале опять начали шуметь. Коровина опять заорала в микрофон. Охрана опять пошла по рядам.

— Все факты, изложенные органами опеки и надзора, изъявшими ребенка из семьи, подтвердились, — тараторил Милютин, — определить Кристу Станиславовну Пирс в элитный коллектор имени Фурсенко.

Васька побледнела. Хоть какая-то надежда до настоящего момента у нее оставалась. Сейчас отняли даже это.

— Не отчаивайся, — подруга заметила состояние Василисы, — Вась, мы прорвемся. Мы ее там не оставим. — Она и сама глотала набежавшие слезы, но не позволяла им пролиться на глазах у отчаявшейся Васьки, — мы ее вернем.

— Из элитных коллекторов дети не возвращаются, — Василиса не отрываясь смотрела на дочь, которую выводили из зала, — ты же знаешь, Марина, надежды больше нет.

— Сволочи, сволочи, — подруга сжала кулаки, — нельзя опускать руки, Вась!

Ермолина, ухитрившаяся поймать мамашу Пирс на обмане, заскрежетала зубами. Доказать, что справки о вакцинации были липовыми, найти ребенка, которого тщательно прятали, — а взамен? Мизерная премия и грамота «Лучший работник органов опеки и надзора за 2024 год»? Второй элитник подряд!