Чтение онлайн

Сегодня Ермолину ожидало третье заседание. После обеда. Родственники и друзья ее очередного подопечного уже толпились в коридоре.

Отобедав, Милютин вынул салфетку из-за воротника, поправил мантию и прокашлялся. Сколько раз себе говорил, не есть перед оглашением приговора, но перед свиной отбивной, жирной, щедро поперченной и посоленной, устоять не мог.

До начала оставалось минут десять. Коровина пудрилась. Когда помощница судьи нервничала, она пудрилась немерено, потому как от нервов на лице выступали капельки пота. А сегодня денек был ого-го! Второе заседание при полном зале. Нет, человек сорок-пятьдесят — это не полный зал. Но принимая во внимание тот факт, что народ на подобные мероприятия глазел, коли интересно, в Сети, считалось, ползала — полный зал.

Главное, оба раза зал заполняли типичные отморозки, которым что электрошокеры, что дубинкой по башке, до лампочки. Теперь вот сидели байкеры и рокеры. Причем старой закалки. Современные байкеры и рокеры вреда особого не наносили. Их держали для «уравновешивания» общества, чтоб все идиоты были представлены, — якобы демократия. Старые муштре не поддавались и вытворяли невообразимые вещи. Коровина надеялась на одно: старые на то и старые — скоро вымрут.

— Постановил, — вещал Милютин, понимая, после обеда тоже следует с оглашением приговора поторопиться. Из зала на него взирали небритые мужики, в цепях и кожаных куртках, которые они наотрез отказались снимать при входе, — Владимира Владимировича Левина лишить родительских прав, — гул в зале стал превышать все допустимые нормы, — в связи с нарушением трудовой дисциплины, — судья повысил голос, — и постоянным пьянством, — укоризненно помотал он головой.

Охранники не справлялись. Защитники Вована Левина плевали на электрошокеры в прямом и переносном смысле. Мужики были крепкие. Они знали, током охрана бьет слабым. Он им был, как укус комара. Пущай бьют! Байкеры и рокеры затопали ногами, обутыми в высокие, грубые ботинки.

Коровина в микрофон не орала, а бешено вращала глазами, таращась на Милютина: «Закругляйся!!!»

Милютин намек понял и, скомкав конец выступления, провозгласил:

— Определить Александра Владимировича Левина в элитный коллектор имени Фурсенко! — он выдохнул и скрылся за дверью. Коровина пронеслась вихрем за ним.

«Так я и думала! — в груди у Ермолиной клокотало. — Все трое — мимо!»

Она не обращала внимания на топот байкеров и рокеров, отказывавшихся уходить из зала. Они скандировали:

— Свободу! Свободу! — и стучали что есть мочи ботинками по полу.

Алекс повернулся к отцу. Его толкали в спину, пытаясь быстрее вывести из зала. Глаза в глаза. «Я с тобой», — говорил папин взгляд. «Я знаю, батя!» — говорил взгляд сына…

— Вот попали-то, вот попали, — бубнил Влад, чертыхаясь.

Разговаривать в машине особенно было не с кем. Впереди справа на одноместном сиденье расположилась девица с темными волосами, забранными в хвост. Волосы отливали фиолетовыми полосками по всей длине хвоста. Лицо Влад рассмотрел плохо, но вроде симпатичная шмара. Девочка смотрела в окно не отрываясь и совершенно не обращая внимания на его бормотание.

Парень, сидевший прямо за девицей, периодически кидал на Влада косые взгляды. У чела на башке волосы были светлые, с ярко-красной длинной челкой, закрывавшей один глаз.

Сам Влад восседал один на двухместном сиденье, положив ноги на спинку переднего кресла. На всех троих напялили темно-синие бесформенные джинсы и футболки с надписями «Россия» на спине и «ЭК имени Фурсенко» на груди.

— Вот попали-то, — повторил Влад и сплюнул на пол.

— А куда мы попали? — встрял парень с красной челкой. — Нас везут в коллектор, так понимаю.

— Везут, — процедил Влад. Захотелось поговорить. Да вроде и собеседник был адекватный, — знаешь, что за коллектор?

— Имени Фурсенко, — кивнул чел, — меня зовут Алекс, — представился он уж заодно.

— Влад, — состоялось крепкое мужское рукопожатие. «Не хлюпик», — уважительно подумал Влад и продолжил со знанием дела: — Коллекторов в Москве много. Элитных — три. Первые два — для блатных. То есть, забрали у мамки детей, но она не проста и продолжает с папашей за них судиться. По закону детей все это время надо держать в коллекторе или приемнике. А дети-то блатные! Их помещают в элитник. Там поят и кормят до отвала блатным продуктом. Комнаты одноместные со всеми удобствами!

— А ты откуда знаешь? — удивился Алекс.

Влад гордо усмехнулся:

— Меня и туда как-то засадили. Мест не хватало. М-да, — он почесал в кудрявых, иссиня-черных волосах, — мы едем в элитник без номера. Просто, блин, имени какого-то непонятного мужика. Кранты! — заключил он громко.

Шмара с фиолетовыми волосами оглянулась.

— Почему «кранты»? — спокойным голосом спросила девчонка.

На ее лице не отразилось ни единой эмоции, ни страха, ни удивления. Лишь черные ресницы захлопали часто-часто, закрывая голубые глазищи.

— Потому что, — Влад вздохнул и принялся объяснять дальше, — оттуда не выйдешь! Раз нас туда определили, вас ладно, меня за какие подвиги? Значит, нас уже выбрали семьи. Причем не российские, а зарубежные. Нас посадят в самолет и отправят в далекую-предалекую срань. Кормить будут, есстсственно, — прошипел он последнее слово, будто в нем остались одни «с», — похуже, чем в первых двух элитниках. Но напичкают колесами, мама не горюй!

— Чем напичкают? — переспросила шмара.

— Ты откель сюда свалилась? — покачав головой, спросил Влад с сочувствием в голосе. — Как зовут, а?

— Криста. У мамы меня забрали, — она продолжала говорить ровно и спокойно.

— Колеса — это витамины, — встрял Алекс, выглядывая из-за спинки Кристиного сиденья, чтоб получше разглядеть собеседницу.

— Не только, — махнул рукой Влад, — иммуномодуляторы и прочая хрень.

— Меня потому у мамы и забрали, что она мне их не давала. И прививок не делала, — перебила Криста.

— Респект! — Влад кивнул. — А вот там нас будут заставлять их жрать кучами. Обучать будут иностранным языкам. Оденут прилично перед поездкой. Плюс подкромсают патлы, ногти почистят — и вперед!