Чтение онлайн

А мой тесть — проницательный человек. Что же мне ему ответить?

— Сражение с Огигаяцу. Как ты мог догадаться использовать пушки? Это против всех законов Бусидо!

— Ёсиацу-сан — поежился я под прямым словно копью взглядом тестя — Меня ударили пикой по шлему, я потерял сознание, а после того, как очнулся, ничего не помню. Откуда мне в голову приходят странные мысли и идеи. Вот, например, я недавно понял, что огнестрельное оружие рано или поздно вытеснит традиционное снаряжение самураев. Тот, кто первый будет готов к этому — победит в войне провинций!

— Как ты сказал? Войне провинций? Очень удачное выражение. Ты знаешь, что регенты объединились против нас? Три дня назад, Яманоути, вассалы Уэсуги, вторглись в мою провинцию Симотдзуки. Дайме клана Асина, Морикиё Асина вчера прислал письмо. Он сожалеет, но вынужден объявить мне войну. Чем купили его Ходзе и Уэсуги, не знаю, наверное, пообещали отдать домен Хитати. С севера и запада на меня идут три армии! Больше ста тысяч человек, Ёшихиро!

— Три?! А кто третий?

— Сам Уэсуги Кэнсин! Во что ты втравил меня?! Еще месяц назад я был в ладах со всеми, честно управлял кланом. А теперь меня и мою семью ждет смерть или позор бесчестья! И перед тем как моя голова будет насажена на кол и оплевана врагами, я хочу, я требую правды!

— Говорю же, меня ударили по шлему.

— Я не верю в эти сказки! Десятки раз видел раненых в голову, потерявших память, но то, что вытворяешь ты…

Мы с напряжением уставились друг на друга. Что делать? Мысли разбегались словно тараканы при включенном ночью свете. За сёдзи раздался спасительный кашель.

— Ну, кто там еще?! — дайме Сатакэ явно пребывает в гневе.

В комнату с поклоном вошел Эмуро Ясино.

— Что тебе? — грубо спросил Ёсиацу-сан.

— Срочное секретное сообщение для Ёшихиро-сама — Ясино — само спокойствие.

Эмуро подходит, вступает на помост и наклоняется к моему правому уху. Я готовлюсь слушать, но вместо этого начальник охраны подносит к губам кулак и резко дует в него. В глаз Ёсиацу втыкается маленький дротик. Дайме кричит от боли, хватается за меч, а Ясино, не глядя на него отбрасывает трубку, зажатую в кулак, и левой рукой быстро вытягивает из правого рукава удавку. Одно круговое движение и веревка обвивает мою шею. Только сейчас я выхожу из ступора, пытаясь ослабить петлю, но самурай уже падает мне за спину, взваливая меня на себя. Ёсиацу Сатаке еще пытается вскочить, одновременно вытащить меч и дротик из глаза, увы, ни тому, ни другому не суждено случится. Изо рта дайме идет белая пена и он падает на спину. Я тоже лежу на спине, а подо мной стягивает удавку Ясино. Пытаюсь подсунуть пальцы под тонкую веревку — бесполезно. Ударить назад локтем — не получилось. Воздух заканчивается, сонные артерии перестают качать кровь в мозг и я начинаю биться как рыба, вытащенная из воды. Сознание плывет и я из последних сил делаю вид, что потерял создание. Закрываю глаза, обмякаю. Для достоверности даже нижнюю челюсть роняю вниз и пускаю слюни.

Эмуро отпускает удавку, переваливает меня через себя, встает. Пинает труп Ёсиацу. Я слегка приоткрывают глаза. Вот сейчас, хороший момент, пока он спиной ко мне. Я приготовился вскочить, вытащить с криком мечи. Но тут в комнату входят три фигуры в черном. Темные куртки с капюшонами и масками, штаны и таби цвета сажи. За спинами — короткие мечи в квадратными гардами.

— Этого в мешок — кивает на меня Ясино — Сатаке отрубить голову. Уходим через подземный ход. И быстро, пока самураи внизу не протрезвели и не подняли тревогу.

Я зажмуриваю глаза и делаю вид, что нахожусь без сознания. Меня освобождают от мечей, связывают руки, засовывают в длинный мешок, после чего взваливают на плечи. Слышится свит меча и хруст. Третий ниндзя отрубил тестю голову.

Год милостью Божией 1538, вторник 7 августа, писано в день святого Бернарда мученика и папы и других святых,

Католическая миссия, Киото.

Его высокопреосвященству, генералу Ордена Иезуитов, Игнатию Лойоле

От отца-инспектора Ордена Иезуитов в государстве Ниппон Томаса Верде.

Игнатий!

Нет времени на церемонии, возможно, это последний шанс передать весточку о наших делах на этих проклятых Богом островах. Только что принесли тело Доминго Переса, единственного священника миссии — он так изуродован и изрублен, что у меня путаются мысли, дрожат руки и я не уверен, что смогу закончить это письмо. И даже если наш конюх, японец из новообращенных, сможет добраться до Кюсю и передать послание адмиралу, то Диего Беа потребуется год, чтобы доплыть до берегов Испании и вручить письмо лично в твои руки. Боюсь, к тому времени меня может не быть в живых. Нет, я не страшусь встречи с Создателем — все в Его воле. Страшусь я огромной угрозе нашему делу и Матери Церкви.

Примерно два месяца назад я отправил известного тебе пресвитера Филиппа Родригисса с заданием к князю северных земель Датэ. Дайме клана был готов принять христианство в обмен на большой займ, который мы были готовы предоставить всего под 10 % в месяц. Увы, Филипп застрял в домене Сатоми — это на полуострове Босо. Если, Игнатий, ты взглянешь на карту, что я передал с прошлой оказией, то увидишь этот торчащий огурец на востоке Хонсю. Вскоре события понеслись вскачь. Не прошло и месяца, как погибает дайме Сатоми и его сын, Ёшихиро, начинает войну с соседями. Родригесс идет на риск и обещает нашу помощь в обмен на разрешение построить католический храм в Тибе, столице Сатоми. В тот момент я его поддержал — ведь это был бы всего лишь третий храм во всей Ниппон и первый на главном острове! Трудно переоценить эффект от такого события — сотни тысяч спасенных душ, новые молельные дома… Кто же знал, что из-за этого решения все пойдет наперекосяк. В обмен на храм, Ёшихиро требует дать ему порох, ядра, картечь, а также корабельные пушки! Родригесс соглашается и отправляет с армией Сатоми нашего главного артиллериста — Хосе Ксавьера. С помощью пушек дайме разбивает в пух и прах вражеские войска. Десять тысяч язычников отправляются прямиком в ад! В тот момент меня вот что насторожило. Мы привыкли, что любой прогресс в военном деле исходит из Европы, но сейчас я вынужден признать — ниппонцы нас опередили. До сих пор еще никто не додумался использовать пушки не в морском сражении и не при осаде, а в сухопутной битве, да еще так массировано. К этому письму прилагаю отчет моего шпиона о баталии при Хиросиме.

Дальше больше. Молодой князь объявляет своим самураям Клятву (текст также вкладываю). В ней он обещает вернуть власть Императору Ниппон Го-наре. Как только текст Клятвы появляется в Киото, в столице начинаются волнения. Регенты объявляют войну Сатоми и по сообщениям моих агентов решают свалить ответственность за беспорядки на католиков. Я встречаюсь с нашей главной опорой на островах, правителем княжества Сацума — Симадзой Такахисой и предупреждаю его об опасности. Прошу дать проездные документы на отъезд обратно на Кюсю. Наш разговор с ним, как принято у нас в Ордене я запомнил дословно.

Когда я вошел во двор поместья Симадза, то увидел суетящихся слуг и толпу носильщиков. В главном доме все тоже бегали, собирали вещи. Такахиса встретил меня в центральном зале. Дайме Симадза выглядел постаревшим — в бороде и волосах прибавилось седых волос, а лицо напоминало сморщенный финик. Японец сходу попросил меня об исповеди. Я сел за расписную ширму спиной к помосту, но в итоге был вынужден перебраться на возвышение — ибо у нас с дайме пошел такой разговор, который исповедью никак назвать нельзя.