Чтение онлайн

И Настоятельница Стекло, чей язык был отравлен ядом, заставлявшим говорить правду, вынуждена была ответить:

— Нет.

• • •

КОГДА ОХРАННИКИ ШЕРЗАЛ приблизились к судейской скамье, Стекло снова обрела голос.

— Инквизиция, возможно, может быть ценой, которую стоит заплатить, но твоя ассасин убила невинного ребенка, когда воровала из церкви Предка. Жизнь ребенка — слишком высокая цена. Как и все жизни, которые будут потрачены, когда орды Скифроула пронесутся по дорогам к Истине. Бой-королева может отступить, а может и нет, но, даже если орды вернутся на восток, это будет похоже на отступление штормового прилива, оставляющего опустошение. — Стекло говорила только правду, и она говорила это с уверенностью, присущей ее посту, применяя свою собственную магию, которая заглушила болтовню лордов и даже заставила солдат Шерзал приостановить наступление на Мелкира. — Вся эта кровь будет пролита ради твоего честолюбия, Шерзал! Если бы этот миф о корабль-сердцах и управлении луной был правдой, то сам Крусикэл мог бы заключить такую сделку с Адомой. Если бы ты поделилась с ним своими знаниями, у Скифроула не было бы причин пересекать Грэмпейны. Если это правда.

— Схватите ее! — крикнула Шерзал своим стражам.

Мелкир поднял меч, но Сафира, двигаясь быстрее, чем способен видеть человеческий глаз, обошла клинок и подсекла его левую ногу своей правой, так что он с грохотом упал на пол.

Стекло продолжала говорить, даже когда стражники сомкнулись вокруг нее:

— Все народы Коридора — дети Предка, знают они об этом или нет, какие бы границы их ни окружали. Крусикэл никогда не стал бы использовать луну в качестве орудия агрессии. Луна — наш дар от тех, кто находится гораздо глубже в великом древе Предка, чем мы. Император мог бы найти способы лучше использовать благословение луны и удержать других от нападения. Империя могла бы стать драгоценным камнем на поясе Абета, а не темным и кровожадным повелителем, обрекающим целые народы на ледяную гибель.

Двое охранников взяли Стекло за руки, казалось, не зная, что делать дальше, пока она продолжала обращаться к их госпоже:

— Твой план требует много чего, и в нем даже есть что-то хорошее, Шерзал. Чего он не требует, так это тебя. Никакая часть высшего блага не требует, чтобы ты села на императорский трон!

— Заставьте эту женщину замолчать! — крикнула Шерзал. — Или я должна сама это?..

Звук, который заглушил все остальные, был громадным и физическим, как будто гигантский молот ударил по дворцу — не по внешним стенам, а здесь, внутри зала. Стулья и их обитатели разлетелись во все стороны от центра — того места, где сидели семьи Сис. Трещины, достаточно широкие, чтобы вместить пальцы и даже целые ладони, побежали по мраморному полу, от места удара поднялось облако каменной пыли.

Движение за сценой и над ней привлекло внимание Стекла, за ширмой в галерее с музыкантами большая фигура разбрасывала более маленькие. Дарла! Ее противниками были лучники с арбалетами, бесполезными на таком расстоянии. Их оружие, должно быть, было нацелено на единственного гостя, который, как знала Шерзал, мог представлять для нее наибольшую физическую угрозу. Ускользнуть во время суда, чтобы разобраться с теми, кто наблюдал за Арой, было впечатляющим подвигом для человека ростом ближе к семи футам, чем к шести, но Дарла сумела добиться того, чтобы ее вывели, избавив от необходимости прибегать к уловкам.

Пыль начала оседать. Посреди нее стояла на одном колене фигура, прижимая одну руку к полу. Женщина в обрывках платья. Ткань, да и вся ее фигура, вздрагивала, двигалась... искривлялась... пока она пыталась сдержать свою силу.

Арабелла Йотсис! Лучники, должно быть, получили приказ стрелять в нее при малейшем признаке того, что она пошла по Пути. Последний из них с воплем упал с галереи.

И Ара встала, сияние вокруг ее конечностей и туловища было слишком ярким, чтобы на него можно было смотреть.

ВЗРЫВ НА ГЛАВНЫХ уровнях дворца вырвал всех охранников из их подземных казарм, оставив только троих из четырех, которые дежурили в коридоре.

— Если они доберутся до сигил-работы на стенах, нам конец, — сказала Клера. — Я не знаю, что сделают эти сигилы, но Шерзал настолько верит в них, что не стала устанавливать ворота между собой и ной-гуин.

— И мы можем быть совершенно уверены, что там есть сигилы, которые уничтожат тень-работу, — сказала Нона.

— Значит, ты пойдешь туда и разберешься с ними, Клера. — Чайник махнула ей рукой. — Они позволят тебе приблизиться, а потом...

— Я не уверена, что смогу остановить их всех вовремя. — Клера нахмурилась.

— Воткни в них булавку, покрытую тюрягой, — сказала Нона, вспомнив одну пещеру и не в силах скрыть горечи в голосе.

— Им каждый месяц вводят стандартные яды, чтобы поддерживать высокую переносимость. Шерзал знает уловки ной-гуин. Кроме того, я не хочу, чтобы они знали, что это была я.

Нона размотала цепь, обернутую вокруг пояса. Она использовала ее там в качестве ремня для остатков своей сорочки и для того, чтобы было куда воткнуть запасные клинки, подобранные после сражения в камера-блоке. Она положила оружие и отдала цепь Чайник. Затем она скрестила руки перед собой, костяшки пальцев одной руки уперлись в локоть другой.

— Свяжи меня.

Чайник начал обматывать обе руки вместе, поворот за поворотом цепи.

— Я использовала эту уловку с Зоул у входа в Тетрагод. Не думаю, что это сработает здесь, хотя... я выгляжу как бессветная.

— Вот почему я пойду одна, — сказала Нона.

Чайник закончила связывать Ноне руки и подоткнула конец цепи:

— Если Клера не думает, что сможет достаточно быстро вывести из строя всех троих, то почему ты думаешь, что сможешь?

— Совершенно верно. — Клера нахмурилась. — Я так же быстра, как и ты! Эти люди — не пустышки. Им нужно всего лишь мгновение, чтобы прикоснуться к нужному сигилу, и тогда...

— Потому что я хочу их убить. — Нона позволила Кеоту говорить вместо нее, ее голос стал рычащим, каким-то чужим. — Я жажду их смерти. Я хочу, чтобы пролилась их кровь. Меня поймали в ловушку, загнали в угол, отравили, унизили и теперь моя очередь. Я не боюсь уничтожения. Желание выжить замедляет тебя, девочка. Я... — Нона отвоевала контроль у Кеота, кашлянула и добавила своим обычным голосом: — Если ты не против?

Клера, теперь уже бледная, попятилась к стене туннеля, подняв брови, и протянула ладони: «не стесняйся».

Нона пошла одна, ленты ее сорочки болтались вокруг нее, тело было грязным от грязи и запекшейся крови, ее скованные руки были подняты перед ней. Голодные дни лишили ее мяса на костях, и у нее не было ничего лишнего уже перед тем, как ее схватили. Прихрамывая и опустив голову, она вошла в круг света первого фонаря.

— Лед! — выругался кто-то из троих солдат, стоявших в коридоре перед ней.